- С годами меняется представление о любви?
   - Меняется. Это не внешность, в конце концов.
   - Но вы-то как раз ставите про урода Сирано и красавицу Роксану.
   (Пауза.)
   - Это какая-то... поверьте... у меня для ответов нет домашних  заготовок.
Роксана - это женская сущность, которая состоит  из  смеси  секса  и  тонких
ощущений. "Могла ли полюбить урода?" "Да, да, урода, если душа..."
   - Не знаю, что сказать.
   - Вот и я не знаю. "Сирано" должен быть эмоциональным  спектаклем.  Будет
начинаться с пролога: современная кухонька, сидит в  трусах  парнишка,  кофе
пьет, курит, пишет. К нему жена в неглиже. "Да подожди ты,  я  еще  зубы  не
чистил". Вот идет такая сцена,  где  мне  надо  зарядить  комплексы  Сирано.
Дальше надо играть.
   - Это говорит о том, что у вас какой-то новый период в жизни?
   - В смысле любви? Сейчас нет.
   - Жаль.
   - Жаль. Мне тоже. Но,  может,  еще  подождите...  Вот  я,  может,  как-то
немножечко пристроюсь со здоровьем. И тогда, ей-богу, появится сразу.
   Снова вставил трубочки в нос. Подышал.
   - Вам трудно ходить без аппарата?
   - Выходить мне трудно. Вот меня привозят в театр, я сажусь и репетирую.
   - Мне кажется, ваше детское прозвище - Лисья мордочка - очень  точно.  Мы
сколько беседуем, но вы очень хитро избежали ответов на  некоторые  вопросы.
Вы меня хорошо отрежиссировали - то сигаретка, то аппарат...
   - Ну я не знаю, давайте еще раз попробуем. Вы думаете, я хитрый?
   - О чем в жизни жалеете?
   - Да ни о чем.
   - Так не бывает.
   - Сейчас не хочется в этом копаться. Нужно определенное самочувствие, а я
читать сейчас не могу. Понимаете? Когда  все  время  задыхаюсь  -  это...  Я
воспринимаю себя ужасно.  Такой  беспомощный,  то  есть  надежда  все  время
куда-то убегает. Вообще  утром  мне,  чтобы  встать,  надо  несколько  часов
потратить. Но не жалуюсь, а просто вы спросили.
   - Недавно в мемуарах драматурга Ионеско я прочла, как он ругал себя,  что
вся его  творческая  энергия  направлена,  извините,  на  прямую  кишку.  Он
описывал, и достаточно иронично, свой поход к сортиру...
   - А мне как дойти до него... (Смеется.) Я даже и читать не могу.
   - А что, операция, которую вам делали в Париже...
   - Да никакой операции не было. Отрабатывали терапию. Сказали, что,  может
быть, если сделать операцию, легкие интенсивнее работать будут. Тань, можешь
ты забрать эту чертову пепельницу?!
   И пепельница исчезает со стола.
   - У меня было состояние, что я готов был пересадку легкого делать. Но это
сложно. Сейчас вот надо достать аппарат, который фиксирует процент кислорода
в крови. И тогда, может быть, не надо будет все время сидеть  привязанным  к
аппарату.
   Замечательный сериал "Скорая помощь" - как подробно, как все  знают,  как
проживают. Вы не смотрите?
   - Смотрю, конечно. Американским артистам веришь.
   - Ну вот видите, у нас с вами идеалы сходятся. Вы знаете, когда я играл в
сериале "Дни хирурга Мишкина", я получал письма с просьбой, чтобы я  кого-то
прооперировал, и так далее, и так далее. Мне это нравилось.
   - Это правда, что когда три года назад  ваш  сын  Миша  в  театре  ударил
человека, вы заплакали?
   (Пауза.)
   - Я не плакал. Я сидел. Я так растерялся. Я не понял, что это такое. Шок.
   - Какие у вас сейчас отношения с сыном?
   - Ну какие? Он навещал меня в больнице. Сейчас я с ним не вижусь. Хотя он
был добрый малый, доброе сердце у него. Но... (Очень резко.) Во МХАТе ему не
надо быть.
   - Мне кажется, что все его последние поступки - это проявление страдания.
Он страдает и от этого совершает все больше и больше ошибок.
   - Но он же взрослый человек. Тридцать шесть лет. Нет,  в  детстве  я  его
физически не наказывал.
   - Я чувствую, что это самая неприятная для вас тема.
   - Да как-то... Пускай.
   - А вы ему делаете подарки?
   - Я даже не знаю, как вам сказать. У них вообще с сестрой в  детстве  был
закон - "если уйдем из дома, ничего у отца  не  сперев,  то  это  мы  дураки
просто". Они сами мне это потом рассказали.
   - Родственные связи сильнее театральных. Вы уволили  сына  сами  или  под
чьим-то давлением?
   - Нет. Сам. Даже не может быть такого вопроса - зачем. Это  было  -  верх
всего. Очевидно, вы не в курсе, как он существовал, как вел себя...
   - Я понимаю, что это не самый приятный вопрос. Но перед каждым человеком,
особенно  перед  руководителем,  стоит  рано  или  поздно  вопрос  ухода   -
оставить...
   - Театр? Ну я, вы знаете, уже несколько раз пытался. Но  я  понимаю  так,
что сейчас будет нечестно, потому что нужно, чтобы была ясность и порядок  в
театре. И тогда я с чистой совестью его передам.
   - Одним словом, вы не хотите оставить плохое хозяйство?
   - Ну вот так будем говорить.
   - Ельцин ушел и оставил преемника. Вы думали о преемнике?
   - Думал. И даже говорил. Я имел в виду Олега (Олег Табаков.  -  М.Р.).  В
прошлом и в этом году я лежал семь раз в больнице. Я уже ненавижу это. Он ко
мне приезжал, и я ему сказал все. Он молчал, и я молчание расценил как  знак
согласия. Но когда его стали спрашивать, он вдруг  отказался:  "Я  своих  не
оставлю". А когда говорят: во МХАТ придет Калягин или Юрский -  это  миф.  У
Калягина свой сейчас театр.