- А вам все равно, кто будет МХАТом руководить?
   - Нет. В этом-то вся и штука, что нет.
   - А вы видите такую фигуру?
   (Пауза.)
   - Ну вот думаю... Пока нет... Олег Табаков... Так что такие сейчас  дела.
Я думаю, что не буду порывать с театром, в студии буду  что-то  делать  и  в
театре найдется всегда работа.
   - Я надеюсь, вы не обиделись на мои вопросы?
   - Нет. Все справедливо, правильно.
   Эти цветочки, вот в  вазе,  это  для  вас.  Я  не  хотел  сначала,  а  то
подумаете, что я на вас воздействую так.

   А через два с лишним месяца его не стало. Удивительно, что он умер так же
неожиданно, внезапно, как и жил.
   Да, все знали, что Ефремов тяжело болен:  давнее  заболевание  легких,  в
последние месяцы он дышал с помощью кислородного аппарата. Но при  всем  при
том не ныл, мужественно держался, смеялся, когда мы говорили по телефону: "Я
думаю, все будет в норме", - говорил он со своими знаменитыми паузами  после
каждого слова и не раскисал. Репетировал в театре, а  рядом  стоял  аппарат.
Когда не мог выйти из дома, актеры сами  приходили  к  нему  и  в  небольшой
квартирке на Тверской раскручивали  историю  "Сирано".  Все  время  думал  о
реформах в Художественном. Он гнал дела, чтобы в конце июня показать  узкому
кругу первый прогон. И вдруг...
   Это случилось в среду, 24 мая. Час  -  неизвестен.  События  того  дня  я
попыталась восстановить по часам. В  11  утра  в  квартиру  Ефремова  пришла
домработница. Как всегда, приготовила кашу, чай. Олег Николаевич еще  был  в
постели и сказал, что встанет попозже. В этот  день  он  явно  не  спешил  в
театр, потому что репетиция отложилась. Но совсем не по причине его  плохого
самочувствия.
   Сергей Тумкин, врач МХАТа им. Чехова:
   - Репетицию отменили из-за Виктора Гвоздицкого, исполнителя роли  Сирано,
- он повредил ногу, и мы с ним отправились с утра в институт Склифосовского.
Олег Николаевич переживал, что работа остановилась.
   Поэтому он оставался в постели, поговорил по телефону со своей помощницей
по театру Татьяной Горячевой и попросил прийти ее в 17.00.
   Татьяна Горячева:
   - Мы вечером собирались идти смотреть антрепризный спектакль  с  участием
нашего артиста Бори Щербакова.  Когда  я  вошла  в  квартиру,  то  с  порога
крикнула: "Это я", но никто не отозвался. "Спит, наверное", - подумала  я  и
не стала заходить в спальню. Знаете, даже в сердце вот ни на столечко ничего
не шевельнулось.
   Действительно, ничто не  предвещало  трагедии.  В  последнее  время  Олег
Ефремов, несмотря на плохое самочувствие, с которым он как-то  даже  свыкся,
был очень деятелен. Он выезжал в Мелихово на  фестиваль  "Чеховская  весна",
где его курс показывал "Бабье царство".
   Наталья  Кривошапова,  пресс-секретарь  главы  администрации   Чеховского
района:
   - Он вышел из машины и улыбнулся. В Мелихово, на  фестивале,  его  ребята
играли потрясающе! Ведь именно в этот день Олег Николаевич их благословил. А
после спектакля мы поили его кофе с молоком.  "Знаете,  в  чем  до  сих  пор
обвиняют меня: расколов МХАТ, я способствовал развалу СССР..."
   Итак, помощница, как они сговорились в тот день, пришла к  17.00.  Спустя
какое-то время заглянула в комнату.
   Татьяна Горячева:
   - Я подошла. Мне показалось... Я дотронулась до лба его, а он холодный. Я
тут же позвонила нашему доктору и сказала: "Приходите срочно! Кажется,  Олег
Николаевич умер". МХАТ через дорогу, и доктор уже через несколько минут  был
на месте. Он подтвердил смерть.
   - Когда все-таки могла наступить смерть? - Если учесть, что при комнатной
температуре труп остывает медленно, то я думаю, что это случилось часа через
два после ухода домработницы, где-то между часом и двумя.
   Именно около двух часов, точнее в  13.40,  у  сына  Олега  Николаевича  -
Михаила - вдруг остановились стенные часы, чего раньше  никогда  с  ними  не
было. В пять он позвонил во МХАТ и там узнал  все.  Вызванные  из  Кремлевки
врачи предположили, что смерть наступила от затрудненного дыхания.
   - У Олега Николаевича была крайняя, так называемая  терминальная  степень
дыхания, - сказала врач, записывая что-то в карту на кухне.
   На столе  давно  остыли  чай  и  каша,  приготовленные  домработницей.  В
квартиру, как только узнали  о  случившемся,  пришел  сын,  из  Валентиновки
приехала дочь Настя, собрались  артисты  Борис  Щербаков,  Татьяна  Лаврова,
директор Фонда Станиславского, Валерий Шадрин  из  Конфедерации  театральных
союзов. Ждали министра культуры... Всхлипы,  тяжелые  вздохи...  А  со  стен
улыбался Ефремов - долговязый, веселый, в гриме и без.
   О нем еще долго будут говорить и спорить -  слишком  яркой  и  выдающейся
личностью  он  был.  Ефремова  обожали  и  ненавидели.  Одни  его   называли
"спасителем МХАТа", другие говорили,  что  он  погубил  его.  Жил  широко  и
громко: самые красивые женщины Москвы любили его. Его  любили  даже  власти,
которые душили "Современник" и  его  спектакли.  Его  до  сих  пор  называют
учителем те, кто сам вырастил не одно поколение учеников, - Табаков, Волчек,
мхатовцы. Самое поразительное, что почти никого из них в этот день не было в
Москве. МХАТ играл ефремовского "Дядю Ваню" на Тайване.  Волчек  отдыхала  в
Греции. Табаков работал в  Финляндии.  Все  далеко.  Он  -  один.  Состояние
внутреннего одиночества, как никакое другое, сопровождало  его  в  последнее
время: жил один. И вот умер один, рядом никого не оказалось.