Тетя страшно удивилась и не поверила.
   - О нет, - возразила она,  -  этого  не  может  быть.  Клара  -  хорошая,
спокойная девочка. Она нисколько не скучает и совершенно счастлива.
   Но старый доктор снова пошел к девочке и еще  раз  поговорил  с  ней.  Не
правда ли, у нее есть  братья?  Сколько?  Как  их  зовут?  В  ответ  девочка
разрыдалась, и сомнения рассеялись.
   Когда все вскрылось,  наступило  облегчение,  но  ощущение  отверженности
осталось навсегда. Думаю, мама сохранила горечь обиды на  Бабушку  до  конца
жизни. Она очень сильно  привязалась  к  своему  американскому  "дяде".  Уже
тяжело больной, он полюбил тихую маленькую Клару и часто читал девочке вслух
ее любимую книгу "Король золотой реки".  Однако  настоящим  утешением  в  ее
жизни  были  периодические  визиты  пасынка  тети  -  Фреда   Миллера,   так
называемого кузена Фреда.  Фреду  было  около  двадцати  лет,  и  он  всегда
проявлял большую нежность к своей маленькой кузине.  Однажды  -  Кларе  было
одиннадцать лет - Фред сказал мачехе:
   - Какие у Клары красивые глаза!
   Клара, твердо считавшая себя уродиной, побежала в тетину  комнату,  чтобы
посмотреть в большое зеркало, перед которым одевалась и причесывалась  тетя.
Может быть, у нее и вправду  красивые  глаза...  Клара  ощутила  невероятный
восторг. С того момента ее сердце безвозвратно принадлежало Фреду.
   В Америке старинный друг семьи как-то сказал юному бонвивану:
   - Фредди, когда-нибудь ты женишься на своей маленькой кузине.
   Пораженный Фред ответил:
   - Она ведь совсем крошка!
   Но он всегда питал особое чувство к обожавшей его девочке, хранил детские
письма и стихи,  которые  она  ему  писала.  После  длинного  ряда  любовных
приключений с нью-йоркскими красотками и представительницами  высшего  света
(среди них - Дженни Джером, будущая леди Рэндолф Черчилль),  он  вернулся  в
родную Англию и попросил тихую маленькую кузину стать его женой.
   Характерно для мамы, что она решительно отказала ему.
   - Но почему же? - спросила я ее однажды.
   - Потому что я была скучная, - ответила она.
   Причина довольно-таки необычная, но для мамы совершенно достаточная.
   Отец не стал спорить.  Он  повторил  предложение,  и  на  сей  раз  мама,
преодолев свои опасения, согласилась выйти замуж за него,  хотя  с  большими
сомнениями, и страх разочаровать мужа по-прежнему терзал ее.
   Так они поженились. У меня есть портрет мамы в свадебном платье: красивое
серьезное лицо, темные волосы и большие глаза цвета ореха.
   Перед тем как родилась моя сестра, они переехали в Торки,  в  те  времена
модный зимний курорт, впоследствии уступивший свой престиж Ривьере, и  сняли
там меблированную квартиру.  Торки  очаровал  моего  отца.  Он  любил  море.
Несколько его друзей жили здесь, а другие, из Америки,  приезжали  на  зиму.
Моя сестра Мэдж родилась в Торки,  и  вскоре  мама  с  папой  отправились  в
Америку, которой, как они тогда считали, суждено было стать их вторым домом.
Бабушка и дедушка моего отца были  еще  живы.  После  того  как  во  Флориде
скончалась его мать, бабушка и дедушка воспитали отца в сельской тиши  Новой
Англии. Папа был привязан к ним всей душой, они спешили познакомиться с  его
женой и малышкой. Брат родился в Америке. Некоторое время спустя отец  решил
вернуться в Англию. Но не успел он  вернуться,  как  деловые  хлопоты  снова
призвали его в Нью-Йорк. Он попросил маму  снять  дом  в  Торки  и  до  поры
обосноваться там.
   Мама послушно отправилась на поиски меблированного  дома  в  Торки  и  по
возвращении торжественно объявила:
   - Фред, я купила дом.
   Отец чуть не упал в обморок. Он по-прежнему намеревался жить в Америке.
   - Почему же ты сделала это? - спросил он.
   - Потому что он мне понравился,  -  объяснила  мама.  Она  осмотрела,  по
крайней мере, тридцать пять домов. И только один приглянулся ей,  а  он  как
раз не сдавался, а продавался. Мама попросила у своего  доверенного  лица  -
тети - оставленные ей дядей две тысячи ливров и, не мешкая, купила дом.
   - Но мы пробудем здесь самое большее год, - ворчал папа, - максимум год.
   Мама - мы всегда считали ее ясновидящей  -  ответила,  что  они  в  любой
момент смогут продать дом. Вполне вероятно, она уже смутно представляла себе
всю свою семью, поселившуюся в нем на долгие годы.
   - Я полюбила этот дом, едва вошла в него, -  утверждала  мама.  -  В  нем
удивительно спокойная атмосфера.
   Вилла принадлежала неким Браунам, квакерам.  Когда  мама  посочувствовала
миссис Браун, что ей приходится расставаться с домом, в котором они  прожили
так много лет, старая леди ответила:
   - Я счастлива, что здесь будете жить вы и ваши дети, моя дорогая.
   Мама сказала, что  ее  слова  прозвучали  как  благословение.  По  правде
говоря,  я  думаю,  что  этот  дом  в  самом  деле  был  благословенным.  Он
представлял собой вполне обычную виллу,  расположенную  не  в  фешенебельной
части Торки, каком-нибудь Уорберри или Линкомбе, а в  противоположном  конце
города, старой части - Тор Моун. В то время дорога, ведущая сюда, терялась в
просторах Девона, среди его тропинок и полей. Вилла называлась Эшфилд, и  ей
предстояло стать моим домом, отныне и навсегда, почти на всю жизнь.