О, вывези наш шар земной
   На колею иную.

   Полный жизненных сил,  уверенности в себе,  поэт "сегодня рукой упругою
готов повернуть весь мир". Он восторженно провозглашает:

   Да здравствует революция
   На земле и на небесах!

   Все   больше   Есенина   захватывает  "вихревое"  начало,   вселенский,
космический размах событий.
   Поэт  Петр  Орешин,  вспоминая  о встречах с Есениным в годы революции,
писал:  "Есенин  принял  Октябрь  с  неописуемым  восторгом, и принял его,
конечно, только потому, что внутренне был уже подготовлен к нему, что весь
его нечеловеческий темперамент гармонировал с Октябрем..."
   Судьба  Родины,   народа,   особенно  многомиллионной  массы   русского
крестьянства в бурную революционную эпоху,  -  вот что волнует поэта,  вот
что главным образом определяет идейно-художественное своеобразие,  сильные
и слабые стороны стихов и поэм, написанных им в 1917 - 1918 годах.
   На  первых  порах революционная тема решалась поэтом своеобразно. В его
стихах  зачастую  трудно  было  найти  отображение  реальных революционных
событий.  В таких произведениях, как "Преображение", "Инония", "Иорданская
голубица",  написанных  на "второй день" октябрьской победы, революционное
содержание  заключается  подчас  в старую поэтическую оболочку; здесь живы
еще мифологические образы и отзвуки библейских легенд. Новый мир предстает
либо  в  виде  утопических  картин  мужицкого  "рая" на земле, либо в виде
романтического  "града  Инонии,  где  живет божество живых" и господствует
"революционная" вера:

   Новый на кобыле
   Едет к миру Спас.
   Наша вера - в силе.
   Наша правда - в нас!

   В   первых  послеоктябрьских  произведениях  поэта  в   известной  мере
отразились настроения и чаяния тех трудовых слоев русской деревни, которые
поначалу (подобно Есенину) восприняли революцию стихийно, как долгожданное
освобождение от  помещиков,  но  еще  не  осознали ее  истинных целей,  ее
пролетарского социалистического характера.
   Кипящая  в  народе  ненависть  к  свергнутому революцией самодержавному
строю,  справедливая разрушительная ярость по отношению к прошлым порядкам
- все  это  наполняло поэзию Есенина после  Октября гневом и  ненавистью к
старому миру.  "В начале 1918 года,  -  отмечал Есенин позднее, - я твердо
почувствовал,  что  связь  со  старым миром  порвана,  и...  написал поэму
"Инония",   на  которую  много  было  нападок  и  из-за  которой  за  мной
утвердилась кличка хулигана".
   В "Инонии" поэт не только поднимается до отрицания казенной церкви с ее
ханжеством,  фальшивой моралью,  лживыми  легендами.  Он  открыто восстает
против самих основ христианской религии:

   Время мое приспело,
   Не страшен мне лязг кнута.
   Тело, Христово тело
   Выплевываю изо рта.

   Поэт отбрасывает прочь мотивы смирения и покорности,  звучавшие ранее в
некоторых его стихах.
   Именно  в  бунтарской,   богоборческой  теме,  характерной  для  первых
послеоктябрьских   стихов   Есенина,    прежде   всего    и    проявлялась
революционность поэта.
   Высокая патетика,  пророческий пафос,  метафоричность образов - все это
были новые черты художественного стиля поэта.
   Уже  в  1917  -  1918 годах религиозные образы и  церковная лексика,  к
которым поэт  еще  прибегал,  вступают в  противоречие с  явным тяготением
художника-реалиста к  лексике и  образам,  рожденным Октябрем и передающим
революционный накал тех незабываемых дней:

   Небо - как колокол,
   Месяц - язык,
   Мать моя - родина,
   Я - большевик...

   Эти  стихи,  написанные летом 1918  года  в  Константинове и  навеянные
деревенскими впечатлениями,  передают  настроение  крестьян,  получивших в
революцию с помощью большевиков долгожданную землю. Спустя некоторое время
Есенин вновь возвращается к этой теме:

   Говорят, что я большевик.
   Да, я рад зауздать землю...

   Эти  строки,  конечно,  не  следует  понимать буквально (известно,  что
Есенин не  был в  партии).  Вместе с  тем это не  просто фраза.  Поэт явно
симпатизирует  людям,   которым  под   силу  даже  "зауздать  землю",   их
несгибаемой воле в  схватке с темными силами старого мира.  В этом еще раз
убеждаешься,  читая стихотворение "Небесный барабанщик",  написанное им  в
1918 году.  Столкновение двух миров и судьба Родины - вот мысль, волнующая
поэта.  Отсюда и жизнеутверждающий романтический пафос,  и гиперболические
образы, и ораторски-маршевый ритм стиха.
   "Небесный  барабанщик" в  идейно-художественном отношении  значительнее
таких произведений Есенина,  как "Преображение" и "Инония". В нем открытый
призыв к  борьбе с "белым стадом горилл" -  интервентов.  Схватка с врагом
предстоит не из легких,  она потребует напряжения всех сил и даже жертв. И
поэт обращается к восставшим:

   Верьте, победа за нами!
   Новый берег недалек...

   Революция несет свободу всем народам России,  с  ее победой и "калмык и
татарин почуют  свой  чаемый град".  Впервые Есенин подходит так  близко к
мысли о братской солидарности восставших:

   Ратью смуглой, ратью дружной
   Мы идем сплотить весь мир.
   Мы идем, и пылью вьюжной
   Тает облако горилл.

   В  "Небесном  барабанщике" почти  отсутствуют образы,  навеянные старой
христианской поэтикой;  это  относится  и  к  развернутому образу-метафоре
"солнца-барабана", и к образу "белого стада горилл".