Трудно тогда было  многим осмыслить этот  исторически неизбежный крутой
поворот в жизни революционной России.
   "Россия во  мгле" -  так  назвал свою книгу английский писатель-фантаст
Герберт Уэллс, побывавший у нас в 1920 году.
   "Еще один год гражданской войны,  -  писал он,  -  и окончательный уход
России из семьи цивилизованных народов станет неизбежным".
   В  это  грозное время не  выдержало,  дрогнуло сердце "последнего поэта
деревни":

   Россия! Сердцу милый край!
   Душа сжимается от боли.

   Мучительно встает перед  ним  вопрос:  "Куда  несет нас  рок  событий?"
Ответить тогда на него было нелегко. Всюду вокруг были видны следы войны и
разрухи:  голодные,  опустевшие  села,  тощие,  неухоженные  поля,  черные
паутины трещин на опаленной засухой, мертвой земле...
   Особенно  тяжело,  временами  трагически  в  1919  -  1921  годах  поэт
переживает  революционную  ломку  старых,  патриархальных  устоев  русской
деревни.
   Это   свое   мироощущение  с   особой   лирической  взволнованностью  и
откровенностью Есенин выразил в  поэме  "Сорокоуст" (1920).  Романтический
рассказ о том,  как паровоз обогнал тонконогого жеребенка,  имеет глубокий
внутренний смысл:

   Видели ли вы,
   Как бежит по степям,
   В туманах озерных кроясь,
   Железной ноздрей храпя,
   На лапах чугунных поезд?

   А за ним
   По большой траве,
   Как на празднике отчаянных гонок,
   Тонкие ноги закидывая к голове,
   Скачет красногривый жеребенок?
   Милый, милый, смешной дуралей,
   Ну куда он, куда он гонится?
   Неужель он не знает, что живых коней
   Победила стальная конница?

   "Конь стальной, - замечает по этому поводу поэт, - победил коня живого.
И  этот  маленький жеребенок был  для  меня  наглядным дорогим  вымирающим
образом деревни..."
   Поэту кажется,  что "электрический восход, ремней и труб глухая хватка"
- все  это  "механически мертвое",  что деревне угрожает "железный гость".
"Наша  песня  с  тобой  не  сживется..."  -  говорит  он  этому  гостю.  В
"Сорокоусте",  так  же  как  и  в  "Кобыльих кораблях",  "Песне о  хлебе",
"Исповеди  хулигана",   в   стихотворениях  "Мир  таинственный,   мир  мой
древний...",  "Я последний поэт деревни",  явственно звучит и неподдельная
тревога за судьбы "полевой России", которую, как казалось поэту, готов был
прибрать к  рукам "железный гость",  и боль,  с которой Есенин воспринимал
тогда ломку старого крестьянского уклада.
   Все глуше слышатся теперь раскаты буслаевской мужицкой удали, мятежного
набата, еще так недавно раздававшиеся в стихах поэта. И рядом с призывными
вихревыми строками:

   Шуми, шуми, реви сильней,
   Свирепствуй, океан мятежный... -

   все чаще появляются теперь строки, полные душевного смятения и тревоги:

   Я последний поэт деревни,
   Скромен в песнях дощатый мост.
   За прощальной стою обедней
   Кадящих листвой берез.
   . . . . . . . . . . . . . . .
   На тропу голубого поля
   Скоро выйдет железный гость.
   Злак овсяный, зарею пролитый,
   Соберет его черная горсть.
   . . . . . . . . . . . . . . .
   Скоро, скоро часы деревянные
   Прохрипят мой двенадцатый час!

   Речь  здесь  идет,   конечно,  не  о  физической  смерти  поэта,  а  об
исторически  неизбежной,   как  тогда  казалось  Есенину,   гибели  стихов
"последнего поэта  деревни"  под  беспощадной пятой  "железного гостя".  И
вместе с тем поэт стремится познать смысл происходящего в жизни:

   О, если б прорасти глазами,
   Как эти листья, в глубину.

   Он сердцем чувствует,  что вся его жизнь -  в песнях, в стихах, что без
них нет ему места на земле:

   Ах, увял головы моей куст,
   Засосал меня песенный плен.
   Осужден я на каторге чувств
   Вертеть жернова поэм.

   И  опять сердце поэта гложет тревога:  сможет ли  он петь по-новому?  А
если  нет?  Если  "новый с  поля придет поэт" и  его  "будут юноши петь" и
"старцы слушать"?
   И  вся  эта сложная гамма чувств проникнута любовью к  Родине,  которая
всегда томила, мучила и жгла чистую душу поэта:

   Я люблю родину,
   Я очень люблю родину!..

   * * *

   В  годы революции идейное и  художественное развитие поэта сдерживалось
чужеродными влияниями на  его  творчество,  особенно начиная с  1919 года,
литературной группы имажинистов.
   В  ту пору советская литература развивалась и крепла в идейной борьбе с
остатками различных мелкобуржуазных групп, пытавшихся под "революционными"
лозунгами  о  новом  искусстве  протащить в молодое пролетарское искусство
чуждые  буржуазно-эстетские  теории и взгляды. Одной из таких литературных
групп  и  были  имажинисты.  Организаторы  этой  группы  (В. Шершневич, А.
Мариенгоф)  в  феврале  1919 года опубликовали свой литературный манифест,
который  был  подписан и Есениным. В дальнейшем поэт вместе с имажинистами
выступает  на  литературных  вечерах,  участвует  в их сборниках и журнале
"Гостиница для путешествующих в прекрасное".
   Большинство имажинистов по  своим литературным взглядам были  типичными
представителями формалистического искусства.  "Критикуя" лозунг футуристов
"слово  -  самоцель",  они  выдвигали "новый" лозунг  "образ -  самоцель",
трактуя  его   совершенно  формалистически.   "Искусство  -   есть  форма.