Чехов,  конечно,  не  представлял себе конкретных путей и  движущих сил
революции,   но   его   письма   тех   лет   и   воспоминания  современников
свидетельствуют о  горячем желании понять характер /22/ нового общественного
подъема и  глубоком интересе,  проявляемом им  к  тем  новым силам,  которые
вступали на историческую арену. По свидетельству Горького, Чехов в последний
период своего творчества хотел писать "о чем-то другом, для кого-то другого,
строгого и честного" (из письма Горького к В.А.Поссе,  1901 год)*. По словам
одного из мемуаристов (проф.  Анучина), Чехов видел значение Горького в том,
что "он создал настроение,  он  вызвал интерес к  новым типам".  Что понимал
Чехов под "новым типом",  можно судить по его письму к  Станиславскому от 20
января 1902 года,  где он говорит о Ниле из горьковской пьесы "Мещане" как о
"новом  человеке".  Он  настойчиво  рекомендует  Московскому Художественному
театру ставить "Мещан" и  неоднократно указывает на  роль Нила в  этой пьесе
как на "главную", "центральную", "героическую".
     ______________
     * Письмо от ноября (после 14-го) 1901 года (Собр.  соч.,  т.  28,  стр.
199).

     Воспоминания  современников  опровергают  ложь  буржуазной  критики  об
общественной пассивности Чехова, о его безразличии к вопросам современности,
и  помогают лучше понять творчество одного из  тех  писателей,  которые,  по
выражению Горького,  "делают  эпохи  в  истории литературы и  в  настроениях
общества".


        "III"

     Чехов не  оставил хоть  сколько-нибудь подробной автобиографии.  В  его
громадном литературном наследстве нет  таких  произведений,  как,  например,
трилогии Л.Толстого и  Горького или  "История моего современника" Короленко.
Воспоминания современников о  Чехове  приобретают поэтому  особое  значение,
представляя важнейший материал о  жизни  и  деятельности великого писателя и
нередко являясь необходимым пособием для изучения его биографии.
     Рассказы о  жизни Чехова в Москве и Петербурге,  Воскресенске и Бабкине
и,  наконец,  в  Мелихове и  Ялте дают яркое представление о  разносторонних
связях Чехова с  жизнью,  о  его глубочайшем интересе к  человеку из народа.
Вероятнее всего,  Чехов  потому  не  порывал совсем и  с  медициной,  а,  по
свидетельству врачей - его современников и товарищей, - стремился к ней, что
деятельность врача помогала ему общаться с самыми широкими народными слоями.
     Как пишут многие из  современников,  автор "Ваньки",  "Тоски",  "Горя",
"Мужиков" и других рассказов и повестей о крестьянах и бедном городском люде
был  неутомимым исследователем народной жизни.  "Писателю,  -  говорил Чехов
Щеглову  в  1888  году,   -  надо  непременно  в  себе  выработать  зоркого,
неугомонного /23/ наблюдателя...  Настолько, понимаете, выработать, чтоб это
вошло  прямо в  привычку...  сделалось как  бы  второй натурой!"  Куприну он
советует ездить  почаще в  третьем классе.  Телешову,  который тогда  только
входил в  литературу,  Чехов указал на общение с  народом как на единственно
возможный путь писателя.  "Поезжайте,  -  говорил он Телешову, - куда-нибудь
далеко,  верст за тысячу,  за две,  за три... Сколько всего узнаете, сколько
рассказов привезете!  Увидите  народную  жизнь,  будете  ночевать на  глухих
почтовых станциях и  в избах,  совсем как в пушкинские времена...  Только по
железным дорогам надо  ездить непременно в  третьем классе,  среди  простого
народа,  а  то  ничего интересного не услышите.  Если хотите быть писателем,
завтра же купите билет до Нижнего. Оттуда - по Волге, по Каме..."
     В  советах молодым литераторам,  в  интересе,  который проявлял Чехов к
отдельным писателям и  их творчеству,  наконец в  его отношении к театру и к
художникам видна забота великого писателя о  том,  чтобы искусство в большей
мере затрагивало народную жизнь.  Характерен в этом смысле небольшой эпизод,
который  передает  в   своих   воспоминаниях  известный  советский  писатель
И.А.Новиков, тогда студент и начинающий литератор. Новиков рассказывает, что
на одной из выставок картин в Москве,  когда речь зашла о портрете какого-то
генерала, Чехов, похвалив мастерство художника, заметил: "Но кому это нужно,
зачем?" И надолго остановился перед другой картиной.  "Вот,  -  сказал он, -
вот  что  я  вам хотел показать.  Это хорошо".  "Я  не  помню,  чья это была
картина,  -  пишет И.А.Новиков, - но передо мной встают и теперь - фабричные
задворки,  вечер,  лиловатая мгла и молодой рабочий с ребенком на руках;  он
держит  его  очень  неловко и  очень  бережно,  со  скуповатою,  может  быть
чуть-чуть  стыдливою,  нежностью,  которую  не  хотел  бы  показать.  Чем-то
родственно этому сочетанию чувств было и само восприятие Чехова".  Как пишет
Куприн,   Чехов  "требовал  от  писателей  обыкновенных  житейских  сюжетов,
простоты изложения и отсутствия эффектных коленец". Он учил писателей смелей
вводить  в   литературу  новые   темы   и   новых   людей,   характеризующих
действительные явления народной жизни.  Под  этим  углом  зрения  и  следует
понимать многочисленные пожелания Чехова молодым писателям обращаться к  тем
темам, которые лежат за пределами их писательских кабинетов.