Я был несколько удивлен таким проявлением заботы. Однако
я понимал, что в основе ее лежат не столко человеческие чувс-
тва, сколько чисто практические соображения.
     Ранним утром  21 октября мы уже ехали в направлении гол-
ландской границы. День был хмуры и дождливый. Мой коллега си-
дел за рулем,  в то время, как я, расположившись позади него,
сразу же погрузился в размышления.  Я никак не мог подавить в
себе чувства беспокойства,  главным образом из-за того, что у
меня не было возможности поговорить с F479,  и  по мере того,
как мы все ближе подъезжали к границе,  это чувтсво неуверен-
ности возрастало.
     С формальностями  на  германской  границе мы разделались
легко и быстро. Голландцы, однако, оказались более назойливы-
ми, они настаивали на тщательном досмотре.  Но в конце концов
нас пропустили без особых проблем.
     Когда мы  прибыли в Зютфен,  в назначенном месте встречи
нас уже ждал большой  "Бюик".  Человек,  сидевший  за  рулем,
представился, как капитан Бест,  сотрудник британской развед-
ки. После короткого обмена любезностями, я сел в машину поза-
ди него,  и  мы поехали.  Мой коллега следовал за нами в моей
машине.
     Капитан Бест, который, между прочим, тоже носил монокль,
великолепно говорил по-немецки,  и очень скоро между нами ус-
тановились дружеские отношения.  Наш общий интерес к музыке -
капитан,  по-видимому ,  был очень хорошим  скрипачом,  помог
растопить лед. Разговор с ним был настолько приятным, что че-
рез некоторое время я почувствовал - что еще немного, я и за-
буду о цели своего путешествия.  Но если внешне я,  может,  и
выглядел совершенно  спокойным,  то  внутренне  я  напряженно
ждал, когда капитан Бест начнет разговор о деле, ради которо-
го мы,  собственно,  и встретились.  Но,  видимо, он не хотел
этого делать,  пока  мы не приедем в Арнем,  где к нам должны
были присоединиться его коллеги - майор Стивенс  и  лейтенант
Коппенс. Когда мы прибыли туда,  они сели в машину, и мы дви-
нулись дальше. Разговор шел в то время, как "Бюик" мчался пот
голландской сельской местности.
     По-видимому, они безоговорочно признали во мне  предста-
вителя сильной оппозиционной группы из высших кругов германс-
кой армии.  Я сообщил им, что возглавляет эту группу немецкий
генерал, но  но что я не уполномочен анзывать его имя на этой
стадии переговоров.Наша цель - насильтственное смещение  Гит-
лера и установление нового режима. Моя задача на этих перего-
ворах - прозондировать отношение британского  правительства к
новому правительству, контролируемому германской армией и уз-
нать, есть ли у них желание заключить секретное  соглашение с
нашей группой,  итогом  которого  станет мирный договор сразу
же после нашего прихода к власти.
     Британские офицеры заверили меня,  что правительство Его
Величества определенно заинтересовано в нашем  предприятии, и
что их правительство придает огромное значение предотвращению
дальнейшего распространения войны и дотижению мира. Они будут
приветствовать устранение Гитлера и его режима. Они преложили
нам всю помощь и поддержку,  которая в пределах их возможнос-
тей. Что  же касается политических обязательств и соглашений,
то в этот момент они не были уполномочены на такие шаги.  Од-
нако, если  будет  возможным  присутствие  на нашей следующей
встрече руководителя нашей группы или любого другого германс-
кого генерала,  то  они уверены в том,  что смогут предложить
нам более предметное заявление со стороны  правительства  Его
Величества. Они заверили меня,  что в любой момент могут свя-
заться с Форны Оффис и с Дацнинг Стрит.
     Было совершенно ясно,  что я определенно вошел в доверие
к британским офицерам.  Мы договорились  вернуться  к  нашему
разговору 30 октября в центральном бюро британской разведки в
Гааге. Я пообещал,  что на этот раз приеду туда первым, чтобы
встретить их, и после совместной трапезы, мы расстались в са-
мых дружеских отношениях.  Дорога назад и пересечение границы
прошли без особых приключений.
     Как только я прибыл в Дюссельдорф, я сразу же позвонил в
Берлин, чтобы должить о своем возвращении.  Мне велели немед-
ленно явиться самому для личного отчета и обсуждения дальней-
ших шагов.
     Я прибыл в Берлин уже вечером и после обсуждения , кото-
рое продолжалось до поздней ночи,  было решено полностью воз-
ложить  на  меня   разработку   плана   дальнейшего   ведения
переговоров. Мне  была также предоставлена свобода действий в
выборе подходящих сотрудников.
     В течение  нескольких  последующих  дней  я разрабатывал
свои планы. Я привык проводить большую часть своего свободно-
го  времени в атмосфере мира и спокойствия,  которая царила в
доме моего лучшего друга - Макса де Криниса,  профессора Бер-
линского университета и заведующегопсихиатрическим отделением
знаменитой клинике Шарите.  Это был удивительно милый и куль-
турный хозяин дома, и многие годы меня принимали там, как сы-
на.  У меня была там своя собственная комната, и я мог прихо-
дить и уходить, когда мне удобно.
     В тот день,  когда я разрабатывал свои планы, в мою ком-
нату вошел  де  Кринис и настоял на том,  чтобыя отправился с
ним на прогулку верхом - свежий воздух прояснит  мою  голову.