"Бельвю" летом  позволяло ему отдохнуть  от города.  Городская  пыль не
достигала этих лугов и садов. Северо-восточный ветер приносил с собой слабые
звуки  музыки  - это  по  четвергам  и воскресеньям играл военный  оркестр в
гостинице  "Каленберг". Кроме этого, едва ли что-то нарушало покой в имении.
На тех,  кто сворачивал в их сторону с Химмельштрассе без разрешения, громко
кричал в рупор господин Шлаг.
     В июле Фрейд бывал там чаще. В перерывах между прогулками и сбором ягод
он размышлял  об  историях о сексуальных впечатлениях детства, услышанных от
пациентов (или угаданных в их разговорах). Его беспокоило и другое. Во время
предыдущей беременности у  его жены появились  тромбы в  венах ног,  и Фрейд
боялся повторения. По сегодняшним меркам, это была все еще  молодая женщина,
которой 26 июля исполнялось тридцать четыре года. В "Бельвю" по этому поводу
устраивали праздник. 23 июля один друг и  молодой коллега Фрейда, Оскар Рие,
навестил  их  и заметил,  что  одна из пациенток  Фрейда,  Ирма, не получает
правильного лечения.
     Беременность Марты,  приближающийся день рождения,  посещение  коллеги,
беспокойство о  размере  залов в  "Бельвю" и профессиональные проблемы - все
это уже  готово было  вылиться  в сон, который  Фрейд сделал  знаменитым. Он
утверждал, что  смог разгадать  его  значение, и  использовал это как первое
подтверждение тому, что сны - серьезная область научных исследований. Вскоре
сны  станут  необходимыми  для его новой, еще никому неизвестной психологии.
Фрейд считал, что  сны отнюдь не так неразборчивы, как кажется, и  позволяют
узнать многое о том, кто их видит, если знать их язык. Фрейд считал, что его
знает.
     Сон в  "Бельвю"  был  очень  драматичным, а  драматичность  всегда была
частью успеха теорий Фрейда. Фрейд увидел его рано утром 24 июля. Он стоял в
большом зале, таком как в "Бельвю",  и принимал  гостей, среди  которых была
пациентка, которой он дал вымышленное имя Ирма. Ее состояние беспокоило его.
Он посмотрел  на ее горло  и  увидел странные язвы. Там были другие врачи, с
которыми  он обсуждал этот случай. Они решили, что инфекция  у  Ирмы вызвана
недавней, инъекцией, которую, вероятно, сделал доктор Рие грязным шприцом.
     Вот  и  все. Спустя  четыре года,  в  конце  века,  стремясь  завоевать
внимание читателей  немедицинских профессий,  Фрейд  опубликовал этот сон  в
книге  "Толкование сновидений".  Сон  описывался  несколькими  сотнями слов.
Фрейд  назвал его  "сном-образцом"  и тщательно исследовал,  в  то  же время
посвящая читателей в "мельчайшие подробности" своей жизни.
     Мысли, вызванные сном, были связаны с компетентностью Фрейда как врача.
Мнимый  тромбоз  Марты  -  с  подкожным  уколом,  сделанным  Ирме.  Все  эти
ассоциации  занимают много страниц,  причем  фрейдисты  добавляют  к ним все
новые. Для Фрейда это был сон о его профессиональном мастерстве, о сравнении
с  коллегами, который позволил  ему  сделать  вывод,  что не  он  виноват  в
состоянии Ирмы. "Сон представлял собой определенное положение вещей, которое
я  бы  предпочел  иметь.  Таким  образом,  его  содержание было  исполнением
желания,  а  его мотив - самим желанием".  Фрейд сделал  это одной из аксиом
своей теории.  Он был  убежден,  что  нет снов  без  целей,  что  они всегда
представляют собой попытку исполнить желание, пусть и не  всегда явное.  Это
давало  ему  конкретные знания, которые можно было  использовать  для оценки
снов, рассказываемых ему пациентами.
     Действительно ли связаны сны с исполнением желаний или нет (большинство
ученых в настоящее время несогласны с Фрейдом), эти "мельчайшие подробности"
открыли о том, кто видел этот сон, больше, чем он намеревался открыть. Фрейд
был  скрытным человеком,  но  постоянно оставлял какие-то подсказки, которые
позволяют  узнать что-то его жизни:  в снах, в письмах,  в  объемных трудах.
Друзья   отговаривали   его   от   этого,  но   он  не  мог   избавиться  от
автобиографичности, и  многие "научные" работы,  которыми он  хотел покорить
весь  мир, полны намеков и иносказаний. Жизни большинства людей видны  через
внешние  события.  Почти  вся  жизнь  Фрейда  происходила  внутри  него,  и,
возможно, именно  это  бессознательное  желание,  открыть  побольше  -  если
остального биографам покажется мало - заставляло его сообщать о себе то, что
не всегда характеризовало его с лучшей стороны.
     Сон об Ирме и комментарий говорят о том, что он испытывал чувство вины.
Беспокоила ли его склонность Марты к тромбозу? Или то, что, воздерживаясь от
половых  сношений  после  рождения пятого ребенка в 1893  году (он не  хотел
использовать контрацепцию), он снова зачал  ребенка  в марте  1895  года? "Я
снова человек  с человеческими чувствами", -  торжествующе  пишет он доктору
Флису 15 марта, день или два спустя после той ночи, когда, скорее всего, был
зачат шестой ребенок.
     Были и  другие моменты, которые могли  вызвать чувство вины. Под именем
Ирмы  скрывалась  Эмма Экштейн,  пациентка  с нарушениями менструации. Фрейд
подверг  ее   анализу  и,  возможно,   подумал,  что  ее  проблемы   вызваны
мастурбацией. Ранее в том же году он отослал ее к доктору Флису, который был
не менее изобретателен, чем сам Фрейд, и  считал, что между носом и половыми
органами  есть "симпатизирующая" связь (медицина в то  время  была  странной
наукой). Флис  провел  операцию  на  носе  Экштейн,  но сделал ее  плохо. По
возвращении  в Вену  у нее несколько раз были кровотечения, от  которых  она
чуть не умерла. На людях Фрейд не хотел и слышать ни  одного слова осуждения
в адрес Флиса, этого коллеги-новатора, в дружбе которого он так нуждался. Но
сон - совсем иное дело.