На другой день утром, одевшись построже, в новом  парике,  высветленный
надеждами,  Бах  пошел  в  консисторию.  Чины  консистории  сегодня  хотя  и
выказывали благосклонность к  новому  музыканту,  но  были  чопорны.  Иоганн
Себастьян как драгоценность принял с резного блюда ключ от заветного органа.
Благодарственный поклон, и  вместе  с  настоятелем  он  отправился  в  Новую
церковь.
     В сравнении с заработком  скрипача  в  Веймаре  Себастьяну  положили  в
Арнштадте тройное  жалованье  -  84  гульдена  в  год.  Место  для  молодого
музыканта не оставляло желать ничего  лучшего.  По  должности  органиста  он
обязан был по воскресеньям с 8 до 10 часов утра играть в церкви на органе, а
два раза в будние дни заниматься с небольшим ученическим хором  в  церковной
школе; хор мальчиков выступал  самостоятельно,  иногда  же  присоединялся  к
большому любительскому хору, участвуя в исполнении произведений значительной
сложности. К удовольствию  Себастьяна,  настоятель  позволил  упражняться  в
музыке, когда пожелает органист, в часы, свободные от службы  и  отправления
треб. Именно о такой свободе и мечтал он.
     Полвека спустя в некрологе Баха с эпической краткостью будет  написано,
что  именно  в  Арнштадте  "созрели  впервые  планы  его  прилежных  занятий
искусством игры на органе и композициями, которые он изучал путем вдумчивого
анализа  произведений  известных  в  то  время  серьезных   композиторов   и
самостоятельного применения изученного на деле".
     Ни один биограф Баха и исследователь его трудов не проходит  мимо  этих
слов  некролога,  хотя  не  установлено  точно,  произведения  каких  именно
композиторов - немецких и  иноземных  -  изучал  Бах  в  арнштадтские  годы.
Себастьян дорожил фамильными связями. Музыканты  Бахи  и,  может  быть,  еще
люнебургские друзья посылали с оказией  в  Арнштадт  попадавшие  им  в  руки
произведения, Себастьян знакомился с ними, что-то переписывал и отсылал ноты
обратно. Как музыкант-исполнитель и как начинающий композитор, он  овладевал
искусством полифонии, многоголосия.
     Столетия развивалась полифоническая музыка в странах Европы.  Искусство
одновременного ведения двух  или  нескольких  равноправных  голосов  было  и
наукой, требовало от музыканта, композитора глубоких знаний. И  в  сочинении
инструментально-хоровых   произведений   -   мотетов   или   кантат,   и   в
инструментальной  музыке.  Орган,  инструмент,  имевший  десятки   и   сотни
регистров, занимал царственное место  в  музыке  предшествующих  столетий  и
эпохи XVII - XVIII  веков.  Именно  органу  Бах  и  отдал  страсть  молодого
художника в Арнштадте.
     Часами он не покидал запертого  на  засов  храма.  Инструмент  с  двумя
ручными клавиатурами и ножной был превосходен. Без парика и камзола, коротко
остриженный, в рубахе и жилете, в башмаках, удобных  для  работы,  Себастьян
походил больше на мастерового, чем на степенного  церковного  органиста.  Он
упражнялся в приемах игры, искал новые комбинации постановки пальцев, иногда
входя в противоречия с принятыми правилами. Он упражнял  ноги.  Люнебургский
Бем сочиняя органные  произведения  преимущественно  для  работы  на  ручных
клавиатурах; педаль не имела у него  самостоятельного  значения.  И  техника
исполнения мало отличалась от игры на клавесине.  Старый  Рейнкен  виртуозно
работал ногами, и это особенно восхищало Себастьяна в искусстве гамбургского
органиста.
     В арнштадтской церкви он импровизировал, достигая  легкости  исполнения
на клавишах педали. Иногда вел мелодию без участия рук, в быстром темпе,  со
всенарастающей мощью и любовался  гулкими  звучаниями,  заливающими  сумерки
храма и галереи, протянувшейся вдоль стен. И снова вводил в действие  пальцы
рук, легко скользя ими по клавишам мануалов. Зажигал свечи  у  пюпитра;  они
стоили дорого, и Себастьян довольствовался  иной  вечер  одной-двумя.  Пламя
свечей не преодолевало  сумрака  и  отбрасывало  огромную  неспокойную  тень
музыканта в пространство, заполняемое густыми звуками труб.
     Уставал служитель, орудующий мехами; он молчаливо-удивленно  следил  за
не знающим устали господином органистом. Сколько же шумит  в  пустой  церкви
этот новый кантор...
     Кончая игру, Себастьян частенько давал послушному и терпеливому  служке
грош-другой, тот покорно кланялся и потом в кабачке, наверно, рассказывал  о
непонятном упрямце, просиживающем дни и вечера на деревянной скамье.  Но  он
был доволен  и,  пропустив  стаканчик  вина,  хвалил  преданность  господина
органиста святому Бонифацию, чье имя издавна носила церковь.
     Заходил в церковь настоятель. Он садился так, чтобы был виден органист.
В  часы  богослужений  он  слышал  умиротворенные  молитвенным   настроением
мелодии, в эти же минуты инструмент извергал непривычны" для церкви  каскады
звуков.  Пастор  считал  себя  вправе  задавать  вопросы,   чтобы   сгладить
недоумение, но органист не всегда отвечал на них в угодном пастору духе.
     Впрочем, настоятель  был  покладист  и  не  обижался.  Построенная  лет
двадцать пять назад церковь мало посещалась горожанами; старый,  обветшавший
орган удручал прихожан. Теперь заметны перемены. Новый инструмент  прекрасно
звучит у этого молодого Баха, церковь посещают и горожане  других  приходов,
наезжают  и  из  окрестных  селений.  Конечно,  ему,  настоятелю,  было   бы
спокойнее, если бы  музыку  исполнял  более  послушный  органист  и  кантор.