Звучали бы хоралы и мотеты, канонизированные временем. Потребности  прихожан
в музыке скромные, им даже приятно слышать знакомое, повторяемое из  года  в
год, звучащее без выдумок и  хитростей,  это  утверждает  их  в  собственном
достоинстве:  нам  все   известно.   Вдохновение   же,   не   контролируемое
послушанием, может повести  к  соблазнам,  породить  искушения  и  усложнить
мирную жизнь пастырей.
     Но этот органист с упрямым подбородком, с открытым взглядом,  уверенный
в своем ремесле, все-таки рушит привычные ограничения.
     Вот и сейчас, в вечернюю вору, невообразимое творят  в  своем  движении
руки и ноги музыканта. Что ж, пусть  не  всегда  звуки  органа  ласкают  ухо
настоятеля, молодой органист воистину находка для города.
     Пастор покидает храм, а за стенами запертой церкви еще клубятся  глухие
и страстные звуки. Ему, пастору, нашептывали, что даже  городские  гуляки  с
удивлением останавливаются  в  поздний  час  и  слушают.  А  потом  сочиняют
небылицы.
     Заходил в церковь по праву родства и принадлежности к  цеху  музыкантов
Христоф Хертум. Он садился на дальнюю скамью, как положено, спиной к  органу
и, слившись с сумраком храма, оттуда слушал игру.  Такой  силы  и  быстроты,
такого легкого мастерства он что-то не помнит у других Бахов, а их он слышал
немало. Не знал зависти музыкант, причастный к этой семье. Но  как  графский
писарь, понимавший, что к чему в жизни, Христоф Хертум  не  был  спокоен  за
судьбу Иоганна Себастьяна. Музыканты - люди служивые, они обязаны знать свое
место на лестнице церковных должностей. Сдержанный служака не смел,  однако,
высказывать своих сомнений юному музыканту. Меняются времена.
     В неустанных занятиях прошел  1704  год.  Себастьян  почувствовал  себя
окрепшим в органной игре, изучил  и  устройство  инструмента  со  всеми  его
прихотями.
     Не установлено точно, где большую часть времени прожил в Арнштадте Бах.
Согласно молве он обитал в  домике  романтического  вида,  выходящем  острым
углом на небольшую площадь. Дом назывался "Zur guldenen Krone".  Примем  это
предположение. Здесь в одном из окон "дома  под  венцом"  часто  за  полночь
неярко светилась свеча. В комнате, заваленной нотными тетрадями, за  дубовым
столом Себастьян засиживался, с упорством переписывая, иногда  напевая  ноты
произведений именитых композиторов.
     А школа и хор? Педагогические обязанности Себастьян исполнял  исправно.
Волевые указания учителя в часы репетиций и особенно во  время  богослужения
магически действовали на учеников. Старшие из них уже  могли  самостоятельно
управлять хором. Так что Бах и как органист,  и  как  кантор  пока  нравился
церковным начальникам. Но чины  консистории  считали,  что  органист  обязан
обучать  школьников  и  образовательным  предметам,  кроме  того,  быть   их
воспитателем:   Себастьян,   всецело   поглощенный   занятиями   искусством,
неприязненно относился к подобным требованиям консистории. В надзиратели  же
за поведением школьников молодой органист был и совсем непригоден. Тем более
что среди учеников оказались и  его  ровесники.  Уже  к  новому,  1705  году
выяснилось, что ученики, особенно старшие из  них,  совсем  потеряли  страх,
норовили даже перебрасываться мячом  на  занятиях,  обзавелись  рапирами,  с
которыми  расхаживали  по  городу  в  вечерние  часы,  а  по  донесениям   в
консисторию их встречали и в "неприличных местах".
     Себастьян не сдерживал гнева, ученики затихали на время, а потом  снова
проказничали, тогда учитель впадал в равнодушие,  смотрел  на  их  поведение
сквозь пальцы и всецело погружался в свои артистические увлечения, уходил от
этих досадных неприятностей.
     Теперь он отдавался искусству импровизации даже в часы церковных служб.
Случалось,  что  издавна   принятый   порядок   ведения   музыки   нарушался
необычностью гармоний, которыми украшал органист  традиционные  мелодии.  Он
как бы забывал, что исполняет службу в маленьком городке,  и  давал  свободу
своему артистическому порыву, выходя за границы  рутины.  Почтенные  бюргеры
украдкой переглядывались. Дело, однако, заканчивалось легким  изумлением  да
вопросами к пастору. А Иоганн  Себастьян  уже  чувствовал  себя  окрепшим  в
композиции, и пора было не только импровизацией, а  цельным  самостоятельным
произведением показать свое искусство. С благоволения городского  начальства
он исполняет на пасху кантату собственного сочинения. Событие в городе!
     Изученная впоследствии исследователями баховского творчества эта ранняя
его кантата (15) {Цифры в скобках всюду означают номер данного  произведения
по книге "BWV": W. Schmieder. Thematisch-sistematische Verzeichnis der Werke
lohann Sebastian Bachs. Liepzig, 1971.} написана  в  старой,  установившейся
северонемецкой форме;  пластичность мелодий, их  жизненная  выразительность,
искусное ведение контрапункта и другие достоинства позволили оценить ее  как
вполне зрелое произведение, хотя  и  было  оно  сочинено  девятнадцатилетним
музыкантом.
     В кантате две части. Одна исполнялась до проповеди, другая  после  нее.
Основная тема кантаты: "Ты не оставишь души моей во аду", эту фразу поет бас
после мощного  инструментального  вступления.  Вокальные  соло  выдержаны  в
принятой тогда строгой форме. Драматично  контрастное  сопоставление  тем  в
одном  из  дуэтов:  один  голос  ликует,  смеется,  радуется,  другой  ведет
печальную мелодию, в которой чувствуются слезы, жалобы, стенания...