Жорж Сименон
   БЕГСТВО Г-НА МОНДА
 
   Изд. "Копирайт", 1997 г.
   OCR Палек, 1999 г.
 
 
   Глава I
 
   Шестнадцатого января, едва минуло  пять  часов  пополудни  -  большая
стрелка чуть-чуть качнулась вправо, г-жа  Монд,  сопровождаемая  потоком
холодного воздуха, ворвалась в приемную комиссариата полиции.
   Она, должно быть, выпрыгнула из  такси  или  из  собственной  машины,
тенью скользнула по тротуару улицы Ларошфуко, наверняка  споткнулась  на
плохо освещенной лестнице и толкнула  дверь  с  такой  силой,  что  При-
сутствующие долго с удивлением смотрели, как  медленно  возвращается  на
место ее грязная серая створка с автоматическим замком, и этот  контраст
казался настолько нелепым, что, вероятно по привычке, одна из  женщин  в
наброшенной на плечи шали и без головного убора, которая стояла в очере-
ди уже больше часа, подтолкнула одного из ребятишек, цеплявшихся  за  ее
юбку, и шепнула:
   - Закрой-ка дверь.
   До этого вторжения все были здесь как свои. С одной  стороны  барьера
письмоводители - кто в полицейской форме, кто в пиджаках  -  писали  или
грели руки у печки; с другой стороны посетители сидели на  скамье  возле
стены или просто стояли; когда кто-нибудь выходил  со  свежесоставленной
бумагой в руке, очередь продвигалась на одно место, и первый письмоводи-
тель поднимал голову; все мирились с дурным запахом, скудным светом двух
ламп под зеленым абажуром, с монотонностью ожидания, с фиолетовыми  чер-
нилами, которыми заполняли формуляры, и, без сомнения, случись вдруг ка-
тастрофа, которая изолировала бы комиссариат от  остального  мира,  все,
кто здесь находились, зажили бы вместе, одной семьей.
   Не толкаясь, женщина в черном с очень белым, напудренным лицом и  по-
синевшим носом протиснулась в первый ряд. Ни на кого не глядя, она сухи-
ми, точно эбеновое дерево, и цепкими, словно клюв хищной птицы, пальцами
в черных перчатках рылась в сумочке, и все ждали, все смотрели, как  она
протягивает над барьером визитную карточку.
   - Прошу доложить обо мне комиссару.
   Чтобы приглядеться к ней повнимательнее, времени было вполне достато-
чно, однако толком ее никто не запомнил.
   - Похожа на вдову, - доложил чиновник комиссару  полиции,  который  у
себя в кабинете, полном сигарного дыма, вел дружеский разговор с главным
администратором "Театр де Пари" [1].
   - Попросите подождать.
   И служащий, прежде чем занять свое место и взять  документы,  которые
ему подавали, повторил:
   - Попрошу подождать.
   Женщина продолжала стоять. В изящной обуви с непомерно высокими  каб-
луками она казалась на грязном полу цаплей, подобравшей  под  себя  одну
ногу. Она никого не замечала. Ее ледяной взгляд, остановившийся неизвес-
тно на чем, возможно на золе, высыпавшейся из печки, падал сверху  вниз,
губы дрожали, как у старух, что молятся в церкви.
   Дверь открылась. Вышел комиссар.
   - Мадам...
   Он закрыл за ней дверь, указал на стул с  зеленой  суконной  обивкой,
потом, держа в руке визитную карточку  посетительницы,  медленно  обошел
письменный стол в стиле ампир и сел.
   - Госпожа Монд? - вопросительно произнес он.
   - Да, госпожа Монд. Я живу в доме двадцать семь - а по улице Балю.
   И она враждебно уставилась на плохо притушенную Сигару, которую коми-
ссар раздавил в пепельнице.
   - Чем могу быть полезен?
   - Я пришла заявить об исчезновении мужа.
   - Прекрасно... Простите.
   Он придвинул к себе блокнот, взял серебряный цанговый карандаш.
   - Вы говорите, мужа?
   - Да, мужа. Он исчез три дня назад.
   - Три дня назад. Значит, тринадцатого января.
   - Да, именно тринадцатого января я видела его в последний раз.
   На ней была черная каракулевая шуба, от которой исходил легкий аромат
фиалок, руки в перчатках теребили тонкий, тоже пахнущий  фиалкой  плато-
чек.
   "Похожа на вдову", - доложил секретарь.
   Однако вдовой она не была, по крайней мере  до  тринадцатого  января,
когда исчез ее муж. Но комиссар почему-то подумал, что  она  ведет  себя
как настоящая вдова.
   - Простите, что я не знаю господина Монда: в этот квартал меня назна-
чили всего несколько месяцев назад. Приготовившись записывать, он ждал.
   - Мой муж-Норбер Монд. Вы, разумеется, слышали о торговом доме  Монд,
служебные помещения и склады которого находятся на улице Монторгейль?
   Комиссар, скорее из вежливости, кивнул.
   - Мой муж родился в том же особняке на улице  Балю,  где  прожил  всю
жизнь и где мы живем до сих пор. Комиссар снова кивнул.
   - Ему было сорок восемь... Я вдруг подумала: а ведь сорок восемь  ему
исполнилось в день исчезновения.
   - То есть тринадцатого января. И у вас нет ни  малейшего  представле-
ния...
   Разумеется, у посетительницы не было ни  малейшего  представления,  о
чем свидетельствовали ее напряженность и натянутость.
   - Таким образом, вы хотите, чтобы мы начали розыск?
   Ее презрительная гримаса могла означать - либо  это  очевидно,  либо,
напротив, совершенно ей безразлично.
   - Итак, тринадцатого января... Простите за вопрос: у вашего  мужа  не
было причин покончить с собой?
   - Никаких.
   - А какое у него финансовое положение?
   - Торговый дом Монд, комиссионные и экспортные операции, который  еще
в тысяча восемьсот сорок третьем году основан Антони Мондом, дедом  Нор-
бера, - один из самых солидных в Париже.