ШЕПАРД РИВКИН
             

                П А Л Ь Ц Ы      Ж Е Н Щ И Н Ы
                              
                            Роман
                         
                    Перевод с английского
     
                       Г л а в а  1
     
     Когда я приехал в лабораторию полиции с четырьмя килограммами героина,
меня ожидало распоряжение: "Инспектор Санчес, отправляйтесь немедленно к
инспектору-шефу".
     Я только что провел восемнадцать часов без сна. Я выполнил тяжелую
работу, над которой трудился в течение трех месяцев и произвел аресты:
Томми Ло Скалцо, главного босса по доставке героина в Восточном Гарлеме. На
моей левой ладони были наложены шестнадцать швов, после удара ножа, которым
меня угостил его телохранитель, но мне все же удалось надеть браслеты на
руки Скалцо и его парней. Все, что меня интересовало в настоящий момент,
это поспать двадцать четыре часа подряд.
     Но слово "немедленно" на языке полиции не означает через десять минут
или пять минут, или даже через минуту. Это означает "немедленно".
     Итак, я проехал через центр, в моем костюме из итальянского шелка, в
ботинках из итальянской пестрой кожи: лицо мое украшали длинные бакенбарды.
У меня был такой вид, что если бы я женился на вашей дочери, вам захотелось
перерезать мне горло. Но я был великолепен для роли типа, который может
себе позволить заплатить круглую сумму за героин. Кроме героина я захватил
и фрик. Общая сумма в двенадцать тысяч долларов пойдет в фонд полиции, где
очень щепетильны на этот счет. Тот факт, что меня зовут Пабло Санчес и что
я бегло говорю по-испански, тоже отлично помогает мне.
     Мне было немного трудно держать руль моего старого Олдса, пятилетней
давности одной рукой, но мне все же удалось это делать не прибегая к помощи
другого автомобилиста.
     Я поднялся по широкой лестнице, украшенной бронзовыми дощечками с
написанными на них именами погибших на своем посту фликов. Мне было
необходимо побриться и разные чины в холле весьма неодобрительно смотрели
мне вслед. Но мне необходимо было немедленно явиться к инспектору-шефу.
     Инспектор-шеф имел ранг на два чина ниже главного комиссара. Его
начальством был генеральный инспектор, а его должность называлась: помощник
генерального инспектора. Его звали Ханрахан. Когда я вошел в его кабинет,
он не пожелал мне доброго дня, а только бросил:
     - Садитесь.
     Я сел, в то время как он продолжал что-то просматривать. Шесть лет
назад меня перевели в Специальную бригаду. Я тогда еще был новичком, учился
в Полицейской Академии и мне удалось обнаружить рекэт с вином в одном из
номеров Восточного Нарлема. Кого я поймал? Племянника Ханрахана, флика в
штатском из "Бригады нравов". Его выгнали из полиции, а меня выдвинули на
новую должность. Но это сделал не Ханрахан.
     Три месяца спустя, во время нашего патрулирования, я задержал двух
хулиганов, которые выбежали из одной закусочной. Они только что убили
хозяйку заведения. Я убил одного, ранил другого, сам получил пулю в ногу,
после чего меня представили к чину инспектора третьего класса. Меня также
наградили. Я прошел определенные учения и стал инспектором второго класса к
концу второго года. А теперь, еще четыре года спустя, я был инспектором
первого класса и сидел напротив Ханрахана: моя рука начинала невыносимо
болеть, а поблизости нигде не было таблеток с аспирином.
     Когда Ханрахан решил, что он достаточно уже понервировал меня, он
отстранил бумаги, которыми занимался и закурил сигару.
     - Мне звонили из лаборатории,- сказал он. У него был мечтательный вид
и я сразу сделал для себя вывод.- Они проделали определенный анализ.
     - Я уверен, что захватил их,- сказал я.
     - В определенном смысле, да. Эти четыре килограмма героина, которые вы
купили...- Он снова зажег сигару. Он всегда покупал дешевые сигары в
итальянских лавочках на Ваксер стрит, и они часто сами потухали. Он
доставлял себе удовольствие, заставлять меня ждать. Я оперся локтями об
ручку кресла, держа руку вверх.- Этот героин, просто оказался сахаром.
     Значит, три месяца я работал ни за что и все что я заработал, это
рану в ладони и насмешки инспектора.
     - Отлично для кофе,- сказал я.
     - Я подумал, что вам будет приятно первому узнать об этом,- добавил
Ханрахан.
     - Очень вам благодарен,- сказал я.
     Он открыл какой-то ящик и вынул два мешка из пластика. В одном
находилась маленькая коробка, очень аккуратная, такая в каких помещаются
часы-браслеты. Она была завернута в бумагу и перевязана веревкой. В другом
мешочке также находилась коробка, но открытая. Там же лежала оберточная
бумага, веревка и грязная вата. Ханрахан встал.
     - Пошли,- сказал он.
     Я последовал за ним по коридору до кабинета главного комиссара. Там я
еще никогда не был. У меня даже не было времени подумать о том, по какому
делу меня могут вести туда, так как кабинет этот находился в восьми метрах
от кабинета Ханрахана.
     Мы прошли через приемную и вошли в зал заседаний. В ней стоял
гигантских размеров красного дерева стол и огромный портрет Теодора
Рузвельта, единственного комиссара полиции, который стал президентом.