Борис Екимов.
    Рассказы


     Роман-газета, э  24, 1989
     OCR Бычков М.Н.


ПАСТУШЬЯ ЗВЕЗДА

1

     Поселок был невеликий. Назывался он нынче городом, но, как и в  прежние
времена, люди строились и жили в своих домах.  Лишь  на  окраине  поднимался
табунок неказистых кирпичных двухэтажен. Десяток двухэтажных домов, разбитая
асфальтовая дорога с редкими автобусами - вот и все городское.
     Тимофей провел в этом поселке, считай, всю жизнь. А за  год  что  могло
измениться?..
     Приехал он поздно вечером, ночевал у старшей сестры. Она жила  одиноко.
Долго не спали.
     -   Братушка...   -   удивлялась   сестра.   -   Да   как   же   так?..
Нежданно-негаданно.
     Тимофей уехал год назад, продал хатенку и подался к сыновьям  доживать.
Теперь вот вернулся.
     - Братушка... - охала сестра. - Может,  тебя  обидели  чем?  Ты  уж  не
таись.
     - Ничем меня не обидели. Приехал - и все. На лето. Попасусь. А там...
     - Братушка. - качала головой сестра. -  Люди  скажут,  прогнали.  Разве
людям...
     Она и сама не верила, что брат приехал просто так. Уехал ведь навсегда.
Прощались. А теперь - вот он.
     - А на лицо ты прямо помолодел, - хвалила она. - Сытенький... Гладкий.
     Тямофей усмехался. Перевалило ему за пятьдесят. Всю жизнь он  пастушил.
Степное солнце и ветер иного лет палили, сушили его, словно степной  карагач
на юру.
     - Смеись, смеись... - убеждала сестра. -  Хорошеликий  стал,  прямо  на
завид. Тьфу, тьфу, не сглазить. Погонишь  скотину,  враз  свернешься.  Опять
будешь как дрючок. Да и чего еще гнать, - спохватилась она.
     В прежние времена поселок - тогда еще совсем невеликий  -  имел  четыре
стада на четыре конца одних лишь коров. Телят пасли отдельно. Овечек да  коз
тоже наособь. Теперь одно малое коровье стадо, голов на  полсотни  едва-едва
набирали.
     - По хуторам поспрошаю. Там скотины поболе, - вслух думал Тимофей.
     - Мое дите... - горестно качала головой сестра. - А  где  жить  будешь?
Чужие углы отирать? Чего ж там у вас приключилось? Родной сестре  не  хочешь
открыть... - Она заплакала.
     Телом полная, в густой седине, на лицо еще приглядная, она была на пять
лет старше Тимофея, Но вынянчила его девчонкою на своих  руках.  Теперь  она
плакала оттого, что случилась беда и брат таит ее, не открывает.
     - Чего ты ревешь? - укорил ее Тимофей; - Нет беды, так давай кличь  ее.
Тебе русским языком говорю занудился я  там.  Думаешь,  это  легко  -  чужая
сторона? Побуду лето.
     Он вышел во двор покурить. Все  было  здесь,  как  грезилось  ему,  как
мечталось: осколок луны белым камушком лежал на обочине, но на земле  и  без
него было светло, потому что цвели сады.
     Весна пришла поздно, а потом накатило тепло и распустилось  все  разом:
вишни, яблони и высокие груши. Теперь было не разобрать, что  там  цветет  в
ночи. Да и к чему разбирать? Не все ли одно?,..  Белый  кипень  вставал  над
землей, серебрясь в луже. Смыкались  деревья,  что  росли  перед  доимом,  в
палисаднике и в саду. Серые заборы - ненадежный заплот - словно  пропали.  И
сливался весенний цвет от двора ко  двору  в  один  белый  душистый  разлив,
бесконечный.
     Светила земля, а над ней, отвечая весеннему часу, сияли сады  небесные,
распуская цветок за цветам и роняя лишние. Там, наверху, было  торжественней
и краше, чем на земле. Небосвод горел не только  белью  простой,  но  играл,
маня, волшебным разноцветьем. Там было краше. Краше, но холодней. И никто не
бродил под душистыми ветвями, не обрывал весенних цветов.
     Тимофей вернулся в дом. Сестра разбирала постель.
     - Так и не скажешь ничего? - с обидой спросила она.
     - Ты почему к детям не идешь? - вопросом ответил он ей. - Они же кличут
тебя.
     Сестра сказала задумчиво:
     - Я - баба, хозяйка. А ты - мужик. Хату продать  поспешили.  Принял  бы
вдову какую и жил...
     Потушили свет и легли. Сестра ворочалась, что-то  спросила  издали.  Но
Тимофей уже крепко спал. Последний раз таким глубоким и легким сном спал  он
год назад здесь же, под этой крышей Он спал, и снились ему добрые видения из
прошлой жизни, молодость, пастушество, малые дети, покойная жена.
     Жена болела недолго. А когда приехали сыновья ее хоронить, то и  судьбу
Тимофея решили  одним  разом.  Бобылем  мужику  жить  неладам  тем  более  в
старости. И хоть был еще Тимофей крепок, стада  пас  и  зарабатывал  хорошие
деньги, но пора пришла загадывать наперед. Всю жизнь он пастушил, этим семью
содержал, детей поставил на ноги, но добрые люди говорили, что пенсии ему не
видать. И теперь, когда жена умерла, решили хату продать,  Тимофею  ехать  с
детьми, селиться у них и пристроиться на какую-нибудь  посильную  работенку,
чтобы хоть малый, да был стаж, а значит, и пенсия.
     В подмосковном городе, где жили сыновья,  работы  было  хоть  отбавляй.
Устроили Тимофея дворником в своих же домах. Работа оказалась нетрудной,  на
сыновей да невесток жаловаться было грех. Томила лишь скука.
     В поселке зимою тоже немного дел. Но день проходит  не  видя,  в  малых
заботах. Тимофей ходил в  магазин,  ждал,  когда  молоко  привезут  и  хлеб,
толковал с мужиками да бабами, к сестре ходил новости собирать, по  соседям.