Владимир ЮГОВ

                      ТРИЖДЫ ПРИГОВОРЕННЫЙ К "ВЫШКЕ"




                                    1

     Два года тому  назад  в  одном  большом  рабочем  городе  была  убита
студентка техникума связи Светлана Иваненко. В деле об этом  убийстве  шло
поначалу  признание  трех  молодых  инженеров  -  Захвата,   Улесского   и
Добрыжного "в совершенном ими злодеянии". Расписывалось, как  они,  только
недавно получив назначения на работу в этот город,  в  тот  вечер  шли  на
подпитьи и повстречали Светлану, которая возвращалась из бани.  Что-то  им
захотелось от этой молодой семнадцатилетней девушки, и они потащили  ее  в
парк, где изнасиловали, а потом, заметая следы, убили. Захват, Улесский  и
Добрыжный были задержаны спустя месяц после  убийства.  На  следствии  они
признались в злодеянии. Приговорами  областного  суда,  причем  дважды,  и
Захват, и Добрыжный, и Улесский были признаны виновными в предъявленном им
обвинении. Захвата и Добрыжного приговорили к смертной казни, а  Улесского
первым приговором также к смертной казни, а вторым -  к  тринадцати  годам
лишения свободы.
     Оба  приговора  были  отменены  в  кассационном   порядке   судебными
коллегиями Верховного суда республики, в последний раз с прекращением дела
за  недоказанностью  обвинения  и  вынесением   частного   определения   о
допущенных при расследовании дела грубейших нарушений законности.
     И вот новый суд. На скамье подсудимых некто Дмитриевский.
     - Признаете ли вы себя виновным?
     - Да.
     - Вы поначалу изнасиловали Светлану, а потом убили?
     - Да.
     - Вы ее до этого знали?
     - Естественно.
     - Что заставило вас убить ее?
     - Это не сразу  объяснишь...  Видимо,  что-то  заставило,  раз  я  ее
убил...


     Ах, тюрьмы, тюрьмы! Исправительная система!.. Горько сетуешь, побывав
в уголках отверженных... Сколько бы  не  ездил  Гордий  сюда,  всякий  раз
сердце сжималось от боли.  Всегда  он  про  себя  повторял:  в  нормальном
обществе карают изоляцией, а не наказаниями в условиях изоляции.
     Обогнув стены заводика, Гордий уже видел  тюрьму  -  грязных  в  этот
предвечерний час заключенных, с матерком разгружающих  вагоны  с  досками,
свору собак, кучу отбросов вдоль шпал,  куда  всегда  пригоняют  вагоны  и
пригоняются заключенные... Пахло свежими сосновыми досками, толем, мужским
потом и уже поздними осенними грибами.  Рукой  подать  -  лесок,  воняющий
залежалыми фекалиями. Здесь у конвойных не принято  отказывать  в  просьбе
сходить в лесок, ибо под вагонами, в  которых  привозят  сюда,  к  тюрьме,
доски, лес и которые обычно разгружают  заключенные,  гадить  запрещено  -
можно через какое-то время задохнуться: пригоняют сюда, на разгрузку сотни
людей.
     В пятидесяти - семидесяти метрах от леска лежат рельсы. По ним  и  на
запад и с запада шуруют всякие поезда. Никогда  еще  из  леска,  пользуясь
обстановкой, никто не убегал. Да и конвойные бдят. Пытался один  чокнутый,
выскочив из  леска,  добежать  к  перекинутому  через  рельсы  пешеходному
мостику, да - царство ему небесное.
     Подопечный Гордия как раз и шел из леска. Он  уже  научился  на  ходу
подтягивать штаны и, не стесняясь своей братвы, застегивать пуговицы.
     По профессии Гордий - адвокат. Он  и  был  защитником  этого  мужика,
трусцой уже бегущего к своей бригаде, которая  не  любит  пахать  за  того
парня. Этому мужику 27 лет  отроду.  Тутошние  его  прозвища  -  Музыкант,
Скрипач, Пианист. Не такие и плохие  прозвища.  Идут  они  от  его  бывшей
профессии. Он действительно музыкант,  у  него  даже  высшее  образование.
Играет -  дае-ет!  -  на  гитаре,  баяне,  аккордеоне,  мандолине  и  тому
подобное. А лучше всего, как признает эта его новая аудитория,  бацает  на
пианино. Виртуоз, гад! Пребывание этого Музыканта тут,  в  тюряге,  что  и
говорить - беда, даже трагедия: такой талант, а бревна и доски -  грузи  и
не пикай!
     Один ли он теперь на белом свете?  Перед  самой  посадкой  на  скамью
подсудимых он женился. А матери с отцом - нет. Умерли. По этому  поводу  -
то есть  умерших  родителей,  дядя  этого  нынешнего  заключенного  кратко
высказался:
     - И хорошо, что умерли. Каково услыхать - приговорен к расстрелу,  а?
Это ведь не то, что представлен к награде, звезду героя дарят!
     ...В третий раз Гордий  собирался  подать  жалобу  в  прокуратуру  (в
порядке  надзора)  на  приговор  судебной  коллегии  по  уголовным   делам
Верховного суда республики. Перед этим  приездом  сюда  побывал  с  новыми
документами в Москве. Ходил по инстанциям, выпрашивал аудиенций,  клянчил,
унижался, играл в простачка с единственной целью - помочь этому  человеку,
который  получил  поначалу  вышку,  а  затем,   после   пересмотра   дела,
одиннадцать лет тюрьмы.
     О пересмотре дела позаботился Гордий.
     Он буквально вытянул парня от расстрельной стены.
     Сейчас Гордий стоял у ворот и ждал, пока пригонят партию заключенных,
в которой работал Дмитриевский. Вот партии пошли волна за волной, в каждой
партии "шестерки" тарабанили бачки, в которых приносили  пищу.  В  партии,
где вышагивал Пианист, бачок тащил, конечно, он, второй бачок был за худым
кадыкастым мужиком лет тридцати.