Василий Ян.
   Батый
 
   Читатель! В этой повести будут показаны "...беззаветная доблесть  че-
ловека и коварное злодейство; отчаянная борьба за свободу и жестокое на-
силие; подлое предательство и верная дружба; будет рассказано, как  без-
мерно страдали обитатели покоряемых стран, когда через их земли проходи-
ли железные отряды Бату-хана, которого, как щепку на гребне морской вол-
ны, пронесла лавина сотен тысяч всадников и опустила на  берегу  великой
реки Итиль, где этот смуглый  узкоглазый  вождь  основал  могущественное
царство Золотой Орды".
   Из "Записок Хаджи Рахима".
 
   * 1. ЗАВЕЩАНИЕ ЧИНГИЗ-ХАНА *
 
   Если бы горе всегда дымилось, как огонь,
   То дымом окутался бы весь мир.
   Шахид из Балха, IX век.
 
   Глава первая. В ХИЖИНЕ ВОСТОЧНОГО ЛЕТОПИСЦА
 
   По узкому листу бумаги быстро водила тростинкой смуглая  сухая  рука.
Факих читал вполголоса возникавшие одна за  другой  строки,  начертанные
арабской вязью.
   В хижине было тихо. Монотонному голосу  факиха  вторило  однообразное
шуршание непрерывного дождя, падавшего на камышовую крышу.
   - "...Расспрашивая всех знающих, я  хотел  узнать  о  завещании  Чин-
гиз-хана. Но несчастье обрушилось на меня. В Бухаре я был схвачен святы-
ми имамами ".
   Заявив, что я великий грешник, не почитающий аллаха, они заперли меня
в гнусной, низкой железной клетке. Ползая в ней на четвереньках, как ги-
ена, я не мог выпрямиться. Одежда на мне истлела,  и  я  связывал  концы
прорех. Раз в день тюремный сторож наливал в мою деревянную плошку  мут-
ную воду, но чаще забывал об этом. Иногда он приводил скованного раба, и
тот,  ругаясь,  скоблил  крюком  грязный  пол  моей  клетки.   Подходили
родственники других заключенных и со страхом заглядывали ко мне - ведь я
был "проклятый святыми имамами", "осужденный на гибель вечную и теперь и
после смерти, где огонь будет его жилищем..." - факих поправил  нагорев-
ший фитиль глиняной светильни и продолжал читать:
   - "Однажды я заметил, что возле клетки, не боясь насмешек  и  прокля-
тий, стоит девушка из презираемого кипчаками бродячего племени  огнепок-
лонников Люли. Она положила мне горсть изюма и  орехов  и  отбежала.  На
другой день она явилась снова, закутанная  в  длинную  до  земли  черную
шаль. Девушка бесшумно проскользнула вдоль тюремной стены и принесла мне
лепешку и кусок дыни. Потом, ухватившись смуглыми пальцами в  серебряных
кольцах за прутья клетки, она долго, пристально разглядывала меня черны-
ми непроницаемыми глазами и тихо прошептала:
   - Помолись за меня!
   Я подумал, что она смеется, и отвернулся. Но на  следующий  день  она
снова стояла возле клетки и опять настойчиво повторяла:
   - Помолись за меня, чтобы вернулся мой воин, мое счастье!
   - Я не умею молиться, да и к чему? Ведь я проклят святыми имамами!
   - Имамы хуже лукавого Эблиса. Они раздуваются от  злобы  и  важности.
Если они тебя прокляли, значит, ты праведник. Попроси милости  аллаха  и
для меня и для того, кто далеко.
   Я обещал исполнить ее просьбу. Девушка приходила еще  несколько  раз.
Для ее утешения я говорил, что повторяю по ночам девятью девять раз  мо-
литвы, приносящие счастье".
   Однажды девушка - ее звали Бент-Занкиджа - пришла с юношей, не  знаю-
щим улыбки. У него были черные кудри до плеч, серебряное оружие и желтые
высокие сапоги на острых каблуках. Он молча посмотрел на меня  и  повер-
нулся к девушке:
   - Да, это он... не знающий лукавства... Я помогу ему! Мы долго гляде-
ли в глаза друг другу. Чтобы не погубить себя перед зорко смотревшим  на
нас тюремщиком, мы боялись признаться в том, что мы - братья...  Высокий
юноша был Туган - мой младший брат, которого я потерял давно и не  наде-
ялся уже увидеть!..
   Глядя на девушку и словно говоря с ней, Туган сказал:
   - Слушай меня, праведник, проклятый имамами, и делай, что я говорю. Я
принес три черных шарика. Ты их проглотишь. Тогда твой разум улетит  от-
сюда через горы в долину прохладных потоков и благоухающих  цветов.  Там
пасутся белые, как снег, кони и поют человеческими голосами золотые пти-
цы. Там ты встретишь девушку, которую любил в шестнадцать лет.
   Я прервал юношу:
   - А потом, проснувшись, я буду снова грызть железные  прутья  клетки?
Мне не надо такого сна!..
   - Подожди спорить, неукротимый, и слушай дальше...  Пока  твой  разум
будет наслаждаться неомрачаемым забвением в горной долине белых коней, я
скажу твоим тюремщикам, что ты умер. По законам веры, твое  тело  немед-
ленно  предадут  земле.  Рабы-кузнецы  сломают  клетку,  подцепят   тело
крючьями и поволокут в яму казненных. Как бы ни было больно, не  закричи
и не заплачь! Иначе тебе разобьют голову железной булавой... В  полночь,
когда ты будешь лежать в яме среди трупов и подползут собаки  и  шакалы,
чтобы грызть тебе ноги, я буду ждать с тремя воинами. Мы завернем тебя в
плащ и быстро донесем до нашего кочевья. Мы начнем колотить  в  бубны  и
медные котлы, петь песни и призывать твой разум из долины забвения. Кля-
нусь, жизнь вернется в твое тело, и ты очнешься. Тогда, вскочив на коня,
ты уедешь далеко, в другие страны, где начнешь новую жизнь..."
   Факих очнулся и прислушался. Ему почудился шорох за тонкой стеной хи-
жины. Несколько мгновений он оставался неподвижен, потом снова стал  пи-
сать:
   "Случилось так, как говорил не знающий улыбки юноша. Благодаря смелой
помощи я неожиданно оказался на свободе, измученный, истощенный, но  жи-
вой. Несколько дней я пробыл у огнепоклонников в песчаной степи, а затем
направился к городу Сыгнаку, где и начал вторую жизнь..."
 
   Глава вторая. ГОСТЬ ИЗ МРАКА
 
   Факих Хаджи Рахим снова остановился, осторожно положил на медный под-
нос тростинку для письма и провел ладонью по седеющей бороде. За  тонкой
стеной сквозь шум равномерно падающих капель ясно слышался шорох.