Петроний Арбитр.
    Сатирикон


     OCR: Serghej Kapeliouchnikov


I.

     -...Но  разве  не  тем  же безумием одержимы декламаторы, вопящие: "Эти
раны я получил за свободу отечества, ради вас я потерял этот глаз. Дайте мне
вожатого,  да  отведет он меня к чадам моим, ибо не держат изувеченные стопы
тела моего".
     Впрочем, все это  еще было бы терпимо, если  бы действительно открывало
путь к красноречию. Но пока  эти надутые речи, эти кричащие  выражения ведут
лишь к тому, что пришедшему на форум кажется, будто он  попал в другую часть
света. Именно  потому, я думаю, и выходят дети  из школ дураки дураками, что
ничего жизненного, обычного они там не видят и не слышат,  а только и узнают
что россказни про пиратов, торчащих с цепями на морском берегу, про тиранов,
подписывающих указы с повелением детям обезглавить собственных отцов, да про
дев,  приносимых в жертву  целыми тройками, а то и больше, по слову оракула,
во  избавление   от  чумы,  да  еще   всяческие   округленные,   медоточивые
словоизвержения, в  которых  и слова,  и  дела как  будто посыпаны  маком  и
кунжутом .

II.

     Питаясь подобными вещами, так же трудно развить тонкий вкус, как хорошо
пахнуть, живя на кухне. О, риторы и схоласты, не во гнев вам будет  сказано,
именно вы-то и погубили красноречие! Пустословием, игрою в двусмысленность и
бессодержательную  звонкость  вы  сделали   его   предметом   насмешек,   вы
обессилили,  омертвили  и привели в полный упадок его прекрасное тело. Юноши
не упражнялись в "декламациях" в те времена, когда Софокл и Эврипид находили
нужные  слова.  Кабинетный буквоед еще не губил дарований во дни, когда даже
Пиндар и девять лириков не дерзали писать Гомеровым  стихом.   Да,  наконец,
оставляя   в  стороне  поэтов,  уж,  конечно,  ни  Платон,  ни  Демосфен  не
предавались такого рода упражнениям. Истинно  возвышенное  и,  так  сказать,
девственное  красноречие  заключается в естественности, а не в вычурностях и
напыщенности. Это надутое, пустое  многоглаголание  прокралось  в  Афины  из
Азии.  Словно  чумоносная  звезда, возобладало оно над настроением молодежи,
стремящейся к познанию возвышенного,  и  с  тех  пор,  как  основные  законы
красноречия  стали  вверх  дном, само оно замерло в застое и онемело. Кто из
позднейших достиг совершенства Фукидида, кто приблизился к  славе  Гиперида?
(В  наши  дни)  не появляется ни одного здравого произведения. Все они точно
вскормлены одной и той же  пищей:  ни  одно  не  доживает  до  седых  волос.
Живописи  суждена  та  же  участь,  после того как наглость египтян донельзя
упростила это высокое искусство.

III.

     Агамемнон  не  мог  потерпеть,  чтобы  я  дольше  разглагольствовал под
портиком, чем он потел в школе.
     - Юноша, - сказал он, - речь твоя идет вразрез со вкусом  большинства и
полна здравого смысла, что  теперь особенно  редко встречается. Поэтому я не
скрою  от  тебя  тайн нашего  искусства. Менее всего виноваты  в  этом  деле
учителя, которым  поневоле  приходится  бесноваться среди  бесноватых.  Ибо,
начни учителя преподавать не то,  что нравится мальчишкам,- "они остались бы
в школах одни-одинешеньки", как  сказал Цицерон. В этом случае они поступают
совершенно  как  льстецы-притворщики, желающие  попасть  на обед  к  богачу:
только о том и заботятся, как  бы сказать что-либо, по их  мнению, приятное,
ибо  без ловушек лести им  никогда  не  добиться своего.  Вот так  и учитель
красноречия.   Если,   подобно   рыбаку,  не  взденет   на  крючок  заведомо
привлекательной для рыбешек приманки,  то и  останется сидеть на скале,  без
надежды на улов.

IV.

     Что  же  следует  из  этого?  Порицания  достойны родители, не желающие
воспитывать своих детей в строгих правилах. Прежде  всего  они  строят  свои
надежды,  как  и  все  прочее, на честолюбии. Затем, торопясь скорее достичь
желаемого,  гонят  недоучек  на  форум,  и  красноречие,  которое,   по   их
собственному   признанию,  стоит  выше  всего  на  свете,  отдается  в  руки
молокососов.  Совсем  другое  было  бы,  если  бы   они   допустили,   чтобы
преподавание  велось  последовательно  и  постепенно,  чтобы  учащиеся юноши
приучались читать внимательно и усваивать всей душой правила мудрости, чтобы
исчезло  с  их  языка  ужасное  пустословие  убийственного  стиля, чтобы они
внимательно изучали образцы, назначенные им к подражанию: вот верный путь  к
тому,  чтобы доказать, что нет ровно ничего прекрасного в напыщенности, ныне
чарующей юнцов. Тогда бы то возвышенное красноречие (о котором  ты  говорил)
возымело бы действие, достойное его величия. Теперь же мальчишки дурачатся в
школах, а над юношами смеются на форуме, и хуже всего то,  что  кто  смолоду
плохо  обучен, тот до старости в этом не сознается. Но дабы ты не думал, что
я не одобряю непритязательных импровизаций в духе  Люцилия,  я  изложу  свою
мысль в стихах.

V.


     Науки строгой кто желает плод видеть,
     Пускай к высоким мыслям обратит ум свой,
     Суровым воздержаньем закалит нравы:
     Тщеславно пусть не ищет он палат гордых.
     К пирам обжор не льнет, как блюдолиз жалкий,
     Пусть пред подмостками он не сидит днями,
     С венком в кудрях, рукоплеща игре мимов.