Дональд ГАМИЛЬТОН
   ГИБЕЛЬ ГРАЖДАНИНА



   ONLINE БИБЛИОТЕКА  http://www.bestlibrary.ru


Глава 1

   Я пересекал гостиную и нес  бокал  мартини  жене,  все  еще  болтавшей  с
хозяином дома, физиком Амосом Даррелом,  когда  отворилась  дверь,  и  вошел
новый гость. Он был мне совсем незнаком, но с ним появилась девушка, которую
звали во время воины Тина.
   Я не видел ее пятнадцать лет и не вспоминал лет десять - разве что  в  те
редкие минуты, когда прошлое возвращалось туманным, грозным  видением,  и  я
гадал, кто из тех, с кем довелось работать бок о бок, уцелел и что произошло
с ними впоследствии. И даже лениво,  как  водится,  подумывал,  узнаю  ли  я
вообще эту девицу, если повстречаю ее вновь.
   В конце концов, наша совместная работа длилась только неделю. Мы вышли  в
условленное место точь-в-точь по расписанию, тем самым, заработав  поощрение
от Мака, у которого не  было  привычки  раздавать  поощрения,  как  визитные
карточки, - но задание выпало не из легких, и он об  этом  знал.  Потом  Мак
предоставил нам неделю отдыха в Лондоне, и эту неделю мы провели  вместе.  В
общем и целом две недели пятнадцать лет назад. Я не знал  девушку  прежде  и
никогда не видел ее после до этой  самой  минуты.  Предложи  мне  кто-нибудь
угадать, я ответил бы, что она все еще в Европе или  в  любом  другом  краю,
только не здесь, в Санта-Фе, штат Нью-Мексико.
   И все же я не сомневался ни секунды. Она стала выше ростом,  повзрослела,
лучше выглядела и мало походила на того маленького, злобного и  кровожадного
оборвыша, запечатлевшегося в моей памяти. Ее щеки больше не  вваливались  от
голода, глаза не сверкали от ненависти, и под  юбкой,  наверное,  не  таился
десантный нож. Она, пожалуй, позабыла, как заряжать автомат; она пожалуй, не
разбиралась  в  устройстве  ручной  гранаты.  Она,  безусловно,  больше   не
приклеивала пластырем на затылке, под волосами,  ампулу  с  ядом.  Говорю  -
безусловно - ибо волосы ее были теперь коротко подстрижены.
   Однако передо мной возникла Тина собственной персоной - несмотря на меха,
вечерний туалет и  короткую  прическу.  Секунду  она  глядела  безо  всякого
выражения с другого конца комнаты, заполненной беседующими людьми, и  трудно
было сказать,  признала  она  старого  приятеля  или  нет.  Я  тоже  немного
изменился. Пятнадцать лет спустя на костях оказалось больше мяса, на  голове
- меньше волос. Другие изменения  были  столь  же  впечатляющи:  жена,  трое
детей, дом  о  четырех  спальнях  со  студией  на  заднем  дворе,  приличный
банковский счет  и  совсем  недурная  страховка.  На  площадке  перед  домом
красовался  блестящий  "бьюик"  Бет,   в   гараже   стоял   мой   старенький
"шевроле-пикап". А  на  стене  висели  охотничья  винтовка  и  дробовик,  не
стрелявшие со времен войны.
   Я пристрастился к рыбной ловле - рыбы не истекают кровью, -  но  в  ящике
письменного стола, запертом от детей на тот случай, если  они  доберутся  до
студии, лежал  пистолет,  который  эта  девушка  наверняка  бы  вспомнила  -
маленький, исцарапанный, короткоствольный "кольт-вудсмэн". Пистолет  был  до
сих пор заряжен. А в кармане  брюк  я  носил  складной  золингеновский  нож,
который она тоже узнала бы - видела, как я  забрал  его  у  мертвеца  взамен
собственного кинжала, поломавшегося при ударе. Я  продолжал  носить  нож  и,
бывало, стискивал его - не раскрывая, разумеется,  -  стискивал  в  кармане,
возвращаясь домой из кино вместе с Бет;  и  шагал  прямо  на  стайки  хмурых
смуглых  подростков,  шатавшихся  вечерами  по   тротуарам   этого   старого
юго-западного городка, и подростки сторонились, давая нам пройти.
   "Не гляди таким забиякой, милый, - говорила Бет.  -  Можно  подумать,  ты
навязываешься на потасовку с юными мексиканцами". Она смеялась и прижималась
к моей руке, помня, что муж - тихий, смирный литератор,  мухи  не  способный
обидеть, хоть и пишет повести, лопающиеся от  насилия  и  сочащиеся  кровью.
"Как ты вообще до такого додумался?" - вопрошала она с  широко  распахнутыми
глазами, прочитав особо жуткую главу о набеге команчей или пытках у  апачей,
как  правило,  взятую  прямо  из  источников  и  лишь  иногда   расцвеченную
кое-какими военными впечатлениями автора, передвинутыми на  столетие  назад.
"Честное слово, дорогой, временами ты меня прямо пугаешь", - говорила жена и
смеялась, отнюдь не перепуганная. "Мэтт совершенно безобиден, а  придумывает
чудовищные  вещи,  -  весело  повторяла  она  друзьям.  -  Похоже,  у   него
просто-напросто больное воображение. Да, он охотился до войны - еще до нашей
встречи, но бросил и это. Любит убивать только на бумаге..."
   Я остановился посреди комнаты. На минуту для меня исчез гул вечеринки.  Я
смотрел на Тину. В мире не осталось  никого,  кроме  нас  двоих;  мир  опять
казался юным, диким и живым, а  не  старым,  цивилизованным  и  мертвым.  На
минуту почудилось, будто я пятнадцать лет пролежал в гробу, а сейчас  кто-то
приподнял крышку гроба, впуская свет и воздух.
   Я глубоко вздохнул, и наваждение кончилось. Я снова был  почтенным  отцом
семейства. Но явился призрак  холостяцких  дней,  и  положение  могло  стать
неловким, если не повести  себя  правильно,  то  есть  не  подойти  прямо  к
девушке, не поздороваться с ней как со  старым  другом  и  соратником  и  не
потащить ее знакомиться с Бет, прежде чем возникнет недоразумение.