Пер Вале.
    Гибель 31-ого отдела


     Per Wahlхх "Mord pе 31 vеningen"
     Stockholm, 1964
     Роман
     Перевод С. Фрислянд
     Изд. Прогресс, 1988.
     OCR and Spellcheck Афанасьев Владимир


                                         Посвящается МАЙ

I
     Тревога началась в тринадцать часов ноль две минуты. Начальник  полиции
лично позвонил в шестнадцатый участок. А спустя  одну минуту тридцать секунд
в дежурке и других комнатах нижнего этажа раздались звонки
     Когда Иенсен  --  комиссар  шестнадцатого  участка --  вышел  из своего
кабинета,  звонки еще  не смолкли. Иенсен был мужчина средних лет,  обычного
сложения, с лицом плоским и невыразительным. На последней ступеньке винтовой
лестницы  он задержался  и  обвел взглядом помещение дежурки. Затем поправил
галстук и проследовал к машине.
     В  это время  дня  машины текли сплошным  блестящим  потоком,  а  среди
потока, будто  колонны из бетона  и стекла, высились  здания. Здесь,  в мире
резких граней,  люди  на тротуарах  выглядели  несчастными и  неприкаянными.
Одеты они были хорошо, но как-то удивительно походили друг на друга и все до
одного спешили. Они шли нестройными  вереницами, широко разливались, завидев
красный  светофор или  металлический  блеск кафе-автоматов.  Они непрестанно
озирались по сторонам и теребили портфели и сумочки.
     Полицейские  машины  с  включенными  сиренами  пробивались  сквозь  эту
толчею.
     Комиссар Иенсен  сидел в первой.  Это была обычная полицейская  машина,
темно-синяя, с полоской.  Следом ехал серый автобус с зарешеченными стеклами
в задней двери и вращающимся прожектором на крыше.
     Начальник полиции вызвал Иенсена по радиотелефону.
     -- Иенсен!
     -- Слушаю.
     -- Где вы находитесь?
     -- В центре площади Профсоюзов.
     -- Сирены включены?
     -Да.
     -- Выключите, когда проедете площадь.
     -- Слишком большое движение.
     -- Ничего не поделаешь. Вам нельзя привлекать внимания.
     -- Нас все равно подслушивают репортеры.
     --  Ну, это не ваша забота.  Меня беспокоит население  вообще.  Люди на
улицах.
     -- Понял.
     -- Вы в форме?
     -- Нет.
     -- Хорошо. Кто участвует в операции?
     --  Я плюс четверо  из патруля. И пикет из  девяти полицейских.  Эти  в
форме.
     -- Стоять перед  домом или входить в него разрешается только патрулю. А
пикет пусть быстро высадит половину команды за триста метров, проедет мимо и
остановится на достаточном расстоянии.
     -- Будет исполнено.
     -- Перекройте главную улицу и переулки.
     -- Будет исполнено.
     -- На вопросы  отвечайте,  что  этого требуют  срочные дорожные работы.
Например...
     Начальник умолк.
     -- Лопнула труба теплоцентрали?
     -- Вот именно.
     Потрескивание. Потом:
     -- Иенсен!
     -- Слушаю.
     -- Вы уже в курсе специфики обращения?
     -- Специфики обращения?
     -- Я думал, это все знают. Там никого не следует называть директором.
     -- Будет исполнено.
     -- Они очень щепетильны на этот счет.
     -- Понял.
     -- Я думаю, нет надобности указывать вам на...  на  деликатный характер
задания?
     -- Нет.
     Механические  шумы  в  трубке.   Звук,  похожий   на  вздох,  глубокий,
металлический,
     -- Где вы сейчас находитесь?
     -- На правой стороне площади. Перед монументом Рабочего.
     -- Выключить сирены.
     -- Сделано.
     -- Увеличить дистанцию между автомобилями.
     -- Сделано.
     -- Вызываю  по  радио  дополнительный  патруль. Они  будут вас  ждать на
стоянке. Используйте их как резерв.
     -- Понял.
     -- Где вы находитесь?
     -- На проезжей части вдоль северной стороны площади. Вижу Дом.
     Улица была прямая, широкая, с движением в шесть рядов и узкой резервной
зоной посредине. За высокой стальной  оградой  по левой ее стороне начинался
откос, а далеко  внизу растянулась  гавань  для  судов дальнего плавания,  с
товарной пристанью,  множеством  складов и цепью тележек,  белых  и красных,
вдоль  грузовых причалов.  Там,  внизу, сновали  люди  -- по  большей  части
грузчики и шоферы в белых комбинезонах и красных фуражках.
     Дорога шла  вверх, огибая холм.  С  востока к ней  подступала  каменная
стена. Стена была сложена из  голубых  валунов, скрепленных цементом, по ней
отвесно  спускались   ржавые  потеки  от  арматурного  железа.  Из-за  стены
выглядывали редкие верхушки  деревьев с голыми  ветвями. Снизу, с дороги, не
видно было здания, спрятанного за деревьями, но Иенсен  знал, что здание там
есть, и знал даже, как оно выглядит. Это была психиатрическая лечебница.
     Достигнув вершины холма, дорога едва заметно поворачивала направо.  Там
был  расположен Дом.  Он  и  без  того принадлежал к числу  самых высоких  в
стране,  а благодаря своему положению просматривался из любой части  города.
Он всегда был перед  глазами,  и, откуда бы человек ни ехал, Дом  виднелся в
конце его пути.
     Дом  имел тридцать этажей и стоял  на квадратном  фундаменте. На каждой
стене было по четыреста пятьдесят окон и белые часы с красными стрелками. На
облицовку пошла глазированная  плитка, темно-синяя  у основания Дома, но чем
выше, тем светлей.
     При первом взгляде на  Дом через  ветровое  стекло Иенсену  показалось,
будто он пробивается из земли, как неслыханных размеров колонна, и вонзается
в холодное, по-весеннему безоблачное небо.