Милей  ЕЗЕРСКИЙ

                             КАМЕНОТЕС НУГРИ




                                    1

     Около трех тысяч двухсот лет назад, в царствование Рамзеса II, жил  в
египетской деревушке возле города Фив [Фивы - один из  крупнейших  городов
древнего Египта] каменотес, по имени Нугри.
     Он был беден, и семья его терпела лишения. Глядя на  голодных  детей,
Нугри нередко спрашивал Кени, своего друга:
     - Скажи, почему фараон [фараонами назывались цари в  древнем  Египте]
Рамзес, которого называют добрым богом Египта, не заботится о народе?
     Кени задумывался, не зная,  что  ответить.  Беседы  с  Нугри  глубоко
волновали его, не давали спокойно спать.
     Однажды Нугри и Кени  возвращались  домой.  Африканское  солнце  жгло
невыносимо. Они несли на  спинах  мешки  с  продовольствием,  выданным  на
месяц.
     - Обмеривают нас, каждый раз недодают хлеба, - жаловался Нугри. - А о
масле и говорить нечего. Клянусь Амоном [Амон-Ра -  по  верованию  древних
египтян, бог солнца, царь богов, творец вселенной],  я  не  чувствую  даже
тяжести мешков!...
     - Слава  богам,  что  продовольствие  выдали  нам  раньше  по  случаю
праздника, - прервал Кени. - Уже давно голод заглянул в мою  хижину.  Мать
совсем обессилела - лежит...
     - Жрецы говорят, что боги повелевают богачам милосердно относиться  к
беднякам.
     - Я думал об этом. Вижу, что богачи забыли богов.
     - Они помнят их, когда выгодно.
     Кени молчал. Он размышлял о том, как тяжело жить на свете, целый день
работать и не иметь ничего.
     - Скажи, Нугри, как твой брат? - спросил Кени. - Так и  нет  от  него
вестей?
     - Вестей нет, и я беспокоюсь. Уж не умер ли он?
     Брат Нугри, землекоп, был отправлен два года тому  назад  к  Красному
морю на земляные работы. Там тысячи  людей  рыли  большой  канал,  который
должен был соединить Средиземное море  с  Красным.  Начальник,  собиравший
людей по деревням, утверждал,  что  работа  на  канале  легкая.  "Работать
будете посменно, - говорил он, - а спустя два года вернетесь.  Взамен  вас
отправятся другие. Так повелел наш великий фараон Рамзес-Миамун [Миамун  -
любимец Амона] - жизнь, здоровье, сила!" [жизнь, здоровье, сила  -  слова,
употреблявшиеся в виде пожелания счастья после имени фараона] Но два  года
прошли, шел третий, а известий о брате не было. И Нугри думал: "Ни  богам,
ни фараону нет никакого дела до бедняков! Рамзес знает  одно:  строить  да
строить!"
     В городах строили дома, храмы, воздвигали памятники, украшали дворцы,
при дорогах рыли  колодцы.  Всюду  красовалось  имя  тщеславного  Рамзеса.
Нередко он приказывал выскабливать на храмах и памятниках имена предыдущих
фараонов и писать свое имя.
     Задумавшись, Нугри шагал рядом с Кени по пыльной дороге.  Раскаленные
камни и песок обжигали босые ноги. А от  передников,  прикрывавших  нижнюю
часть туловища, было еще жарче.
     Когда они подходили к деревушке, солнце уже село, но обычной прохлады
не было. Духота мешала свободно дышать.
     Низенькие серые хижины с плоскими крышами теснились по бокам узеньких
извилистых тропинок. Они были слеплены из глины, обмазаны илом  и  покрыты
тростником или пальмовыми листьями. Несколько акаций и тенистых  смоковниц
выглядывали из-за лачуг возле пруда. Бездомные собаки разгребали  отбросы,
огрызаясь друг на дружку. С пруда  доносилось  мычание  волов,  пригнанных
туда на водопой. Босые женщины спускались к пруду с кувшинами на  головах.
Они были в белых узких льняных  одеждах  без  рукавов,  с  открытой  шеей.
Женщины шли, громко беседуя, и говор их был похож на ястребиные крики.
     Нугри старался отыскать среди них свою жену, но ее не было. Он привык
видеть ее каждый день у акаций, возвращаясь домой. Обыкновенно он подходил
к ней и помогал нести воду.  Женщины  осыпали  его  насмешками.  Поведение
Нугри не только удивляло, но и задевало их: ведь ни один  муж  не  помогал
своей жене. Это считалось не мужским делом.
     Обеспокоенный, Нугри остановился. Кени посмотрел на него.
     - Ты ищешь Мимуту... Она,  конечно,  занята.  Как  все  хозяйки,  она
готовится к празднику в честь покойного фараона Аменхотепа III...
     - Верно!  -  вскричал  Нугри.  -  Завтра  мы  отдыхаем.  Можно  будет
отправиться в Фивы. Хочешь, пойдем вместе?
     Кени согласился и, простившись с другом,  направился  к  смоковницам.
Там находилась его хижина, там он жил со своей старой матерью.
     А Нугри зашагал к своей лачуге.



                                    2

     У двери хижины Нугри встретила Мимута и дети. Они приветствовали  его
низкими поклонами.
     Мимута была еще молода, но нужда и тяжелая работа состарили ее.  Лицо
ее было в морщинах, лоб и подбородок разрисованы несмываемой  татуировкой,
губы  подкрашены,  глаза  подведены  истолченным  углем.  Черная   полоска
проходила от глаз к вискам. Волосы были выкрашены в синий цвет. Они падали
на спину тонкими прядями с привешенными к ним шариками из глины.
     Нагие дети с толстыми косами, заложенными за левое ухо, чинно  стояли
у хижины. Они только что принесли навоз,  собранный  на  лугу,  и  нарвали
травы - мать должна была изготовить кирпичи для топки.