Иосиф Бродский.
   Проза и эссе, переводы (основное собрание)

   * Подготовка текста: Сергей Виницкий. Собрание сочинений И. Бродского
находится на Сети по адресу "http://brodsky.da.ru".

   Этот  файл  -  часть  электронного  собрания  сочинений   И.   Бродского,
содержащая основной корпус прозы: пьесы "Мрамор" и  "Демократия!",  а  также
литературоведческие, автобиографические и другие  эссе.  Сюда  не  вошли  (и
помещены в отдельные файлы): книга комментариев "Пересеченная  местность"  с
примечаниями П. Вайля; книги диалогов Бродского с Е. Рейном и  С.  Волковым;
многочисленные  интервью  Бродского.  Почти  все  прозаические  тексты  были
написаны Бродским на англ. языке и  впоследствии  переведены  (не  всегда  с
участием автора).
   Сверка и OCR производились по СИБ и по публикациям в  журналах  "Звезда",
"Знамя" и "Новый Мир". Тексты приводятся в хронологическом порядке. - С. В.

___
                        Неотправленное письмо

   Под прогрессом  языка  и,  следовательно,  письма  следует  понимать  его
качественное и количественное  обогащение.  Письмо  является  формой,  через
которую выражается  язык.  Всякая  форма  с  течением  времени  стремится  к
самостоятельному  существованию,  но  даже  и  в  этой  как  бы  независимой
субстанции продолжает (зачастую не отдавая  уже  себе  как  следует  отчета)
служить породившей ее функции.  В  данном  случае:  языку.  Обретая  видимую
самостоятельность, форма  создает  как  бы  свои  собственные  законы,  свою
диалектику, эстетику и проч. Однако форма, при всем своем  прогрессе,  не  в
состоянии влиять на функцию. Капитель имеет смысл только при наличии фасада.
Когда же функцию подчиняют форме, колонна заслоняет окно.
   Предполагаемая  реформа  русской  орфографии  носит   сугубо   формальный
характер, она - реформа в наивысшем смысле этого слова: ре-форма. Ибо наивно
предполагать,  что  морфологическую  структуру  языка  можно  изменять   или
направлять посредством тех  или  иных  правил.  Язык  эволюционирует,  а  не
революционизируется,  и  в  этом  смысле  он  напоминает  о  своей  природе.
Существует  три   рода   реформ,   три   рода   формальных   преобразований:
украшательство, утилитаризм и функциональная последовательность.
   Данная реформа - не первое и не  третье.  Данная  реформа  -  второе.  Ее
сходство с первым заключается в том, что на  перегруженный  фасад  столь  же
неприятно смотреть, как и на казарму. Своим же происхождением она, по  сути,
обязана  неправильному  пониманию  третьего...   Ибо   функция,   обладающая
собственной пластикой, стремится освободиться от лишних элементов, в которых
она не  нуждается,  стремится  к  превращению  формы  в  свое  стопроцентное
выражение.
   Говоря  проще,  письмо  должно  в  максимальной  степени   выражать   все
многообразие языка. В этом цель и смысл письма, и  оно  имеет  к  этому  все
возможности и средства.
   Разумеется, современный язык  сложен,  разумеется,  в  нем  многое  можно
упростить. Но суть упрощений состоит в том,  во  имя  чего  они  проводятся.
Сложность языка является не пороком, а - и это прежде всего - свидетельством
духовного богатства создавшего его народа. И целью реформ должны быть поиски
средств, позволяющих полнее и быстрее овладевать этим богатством, а вовсе не
упрощения, которые, по сути дела, являются обкрадыванием языка.
   Организаторы реформы объясняют возражения против нее  гипнозом  привычки.
Но если вдуматься, залог живучести своих предполагаемых  преобразований  они
видят не в чем ином, как в возникновении новой привычки.
   Это процесс бесконечный. В конце концов, можно перейти на язык жестов и к
нему привыкнуть. Неизвестно, будет ли это  прогрессом,  но  это  определенно
проще, чем раздумывать, сколько "н" ставить в слове "деревянный". А именно к
простоте стремятся инициаторы реформы. Сказанное, конечно же, крайность,  но
этой крайности, в то же время, нельзя, к  сожалению,  отказать  в  известной
логической последовательности.
   Форма не влияет на функцию, но изуродовать ее может. Во всяком  случае  -
создать превратное представление. Утилитаризм и  стандартизация,  повторяем,
столь  же  вредны,  как  перегрузка  деталями.  Манеж,   лишенный   колонны,
превращается в сарай; колоннада функциональна:  она  играет  роль,  подобную
фонетике. А фонетика - это языковой эквивалент  осязания,  это  чувственная,
что ли, основа языка. Два "н" в слове "деревянный"  неслучайны.  Артикуляция
дифтонгов  и  открытых  гласных  даже  не  колоннада,  а  фундамент   языка.
Злополучные суффиксы - единственный способ качественного выражения в речи.
   "Деревянный" передает качество и фактуру  за  счет  пластики,  растягивая
звук как во времени, так и в пространстве. "Деревянный"  ограничен  порядком
букв и смысловой ассоциацией, никаких  дополнительных  указаний  и  ощущений
слово не содержит.
   Разумеется, можно привыкнуть -  и  очень  быстро  -  к  "деревяному".  Мы
приобретаем в простоте правописания, но потеряем в смысле. Потому что - "как
пишем, так и произносим" - мы будем произносить на букву (на звук) меньше, и
буква отступит, унося с собой всю суть, оставляя  графическую  оболочку,  из
которой ушел воздух.