Дмитрий ВЕРЕСОВ
   БЛИЖНИЙ БЕРЕГ НИЛА, ИЛИ ВОСПИТАНИЕ ЧУВСТВ



   ONLINE БИБЛИОТЕКА  http://www.bestlibrary.ru


   Знаешь ли, милая,
   Жизнь неизбежна.
   Хватит мечтать,
   Знаешь, хватит мечтать...
   Павел Кашин

Пролог

Москва, 1982

   В спальных вагонах "Красной стрелы" народ ездит непростой  -  иностранцы,
артисты, большое и  малое  начальство,  -  и  обхождение  с  ними  требуется
нестандартное, галантерейное. Памятуя об этом, Настя поостереглась дать волю
праведному гневу, а осторожно переступила через спущенные в  проход  ноги  в
импортных джинсах и самым деликатным образом потеребила храпящего  пассажира
за рукав, при этом автоматически отметив мягкую добротность кожаной выделки.
   - Гражданин, а гражданин, вы бы поднимались. Прибыли уже.
   - М-м-м...
   Упитанный  брюнет   характерного   московско-грузино-еврейского   обличия
зачмокал пухлыми губами, но глаз так и не раскрыл.
   -  Нажрался,  паразит!  -  Настя  вложила  в  свой  свистящий  шепот  всю
рабоче-крестьянскую ненависть.
   И впрямь, гражданин, похоже, провел веселенькую  ночку.  Откидной  столик
был  завален  элитарными  ошметками   -   шкурками   сырокопченой   колбасы,
апельсиновой и банановой кожурой,  обертками  шоколадных  трюфелей,  тут  же
банка из-под камчатских  крабов,  пустая  сигаретная  пачка  с  иностранными
буквами, опорожненная бутылка дорогого коньяку. На одеяле бесстыдно валялась
упаковка известного резинового изделия. Дух стоял соответствующий -  окна  в
поезде не открывались, а кондиционер был уже отключен.
   - Гражданин, я вам русским языком говорю! Настя  дернула  за  рукав  куда
решительней. Толстая  волосатая  пятерня  плавно  приподнялась,  пошарила  в
воздухе и замерла на груди проводницы. Этого  Настя  не  выдержала,  с  маху
шлепнула по руке и заорала благим матом:
   - Глаза разуй, кобелина!
   Брюнет затряс головой, разлепил наконец мутные очи и с тупым  недоумением
уставился на Настю.
   - Эт-то... приехали уже?
   - Приехали! - со злорадной усмешкой  заявила  проводница.  -  Вы  бы  еще
дольше дрыхли, гражданин, так  и  обратно  бы  в  Питер  уехали.  Давайте-ка
выметайтесь по-быстрому!
   Заспавшийся пассажир сладко зевнул, тут же сморщился и  поднес  ладонь  к
виску.
   - Болит? -  с  иронией  осведомилась  Настя.  -  Неудивительно.  Вон  как
гульнули.
   - Она показала на захламленный стол. - Совсем  наглость  потеряли.  То-то
попутчица ваша сбежала.
   - Попутчица? - он усиленно заморгал. - Какая попутчица?
   - Ну, девушка, рыженькая такая. Вы ж с ней вместе сели. Так она в Болотом
вышла и очень просила вас не будить.
   - Рыженькая? - с натугой  проговорил  брюнет.  -  Ох,  не  помню,  голова
раскалывается... Слушай,  хозяюшка,  у  тебя  в  заначке  граммулек  сто  не
найдется? Я заплачу.
   - Я тебе что, корчма?
   Оно, конечно, приятно дать отлуп такому холеному  деляге,  но,  с  другой
стороны, страдает же  человек,  бодун  его  бодает  нешуточный,  видать,  не
слабей, чем любого пролетария. Проводница сжалилась:
   - Ладно; на Ярославском в буфете тетю Асю найдешь, скажешь, от  Насти  со
"Стрелы", она тебя остаканит.
   - Вот спасибо! - Брюнет достал из кармана кожанки желтый пакетик жвачки и
дрожащей рукою протянул ей. - В знак благодарности.
   Когда проводница вышла, брюнет, постанывая,  залез  с  ногами  на  полку,
просунул руку в багажный отсек, расположенный  над  дверью,  пошарил  там  и
извлек серый пластмассовый портфель-дипломат с номерным замком. С ним  он  и
сошел  с  поезда,  но   направился   не   на   Ярославский   вокзал,   а   к
телефонам-автоматам.
   - Вадим Ахметович? Доброе утро, это Яков  Даниилович.  Я  только  что  из
Питера и имею для вас небольшой презент.
   - Очень тронут, Яков Даниилович. Вас не затруднит  подъехать  ко  мне  на
службу часикам, скажем, к пяти?
   - Нисколько, Вадим Ахметович. Буду ровно к пяти.
   - Адрес знаете?

Ленинград, 1982

   - Ну-ну, успокойтесь, Мария Кирилловна, вот, хлебните водички  и  давайте
продолжим. Итак, вы говорите, что мужчина садился в поезд один?
   Пожилая проводница всхлипнула и протерла глаза рукавом. Капитан  Самойлов
одновременно смахнул со лба обильный пот - и тоже рукавом.
   - Один, один, - закивала  проводница.  -  Веселый  такой,  обходительный.
Когда я зашла к нему, он на оба места билеты предъявил, попросил  никого  не
подсаживать, сказал, что в Бологом  друг  присоединится...  Чаю  заказал,  с
сухариками...
   Мария Кирилловна вновь опустила голову и шмыгнула носом.
   - Понятно. И багажа, значит, при нем, кроме ременной сумочки-визитки,  не
было?
   Проводница кивнула, подтверждая - не было, мол.
   - И в дороге, говорите, никто к нему не подсаживался?
   - Не видела. В Бологом, правда, меня  бригадир  к  себе  в  третий  вагон
вызывал, так что, может быть...
   Дверь служебного купе приотворилась, в щели показались стриженая голова и
лацкан милицейского мундира.
   - Разрешите, товарищ капитан.
   - Что там? - недовольно спросил Самойлов.
   - Да вот, пассажиры... по домам просятся.
   - Фамилии, адреса, телефоны у всех записал?
   - Так точно!
   - Предупредил, что вызовем в ближайшее время?
   - Так точно!
   - Иди... Ну все, Мария Кирилловна, спасибо вам.