Агуреева Дарья.
   Без парашюта...


   М.А.В. посвящается...



    Морозову Алексею Витальевичу посвящается...
                                          -1-
                                               <Что бы мы ни делали, нами чаще
                                                всего руководит именно тщеславие,
                                                и слабые натуры почти никогда не
                                                могут устоять перед искушением
                                                сделать что-то такое, что со
                                                стороны выглядит как проявление
                                                силы, мужества и решительности...>
                                     Стефан Цвейг <Нетерпение сердца>.

Михаил устало опустился на стул. Теперь от него уже ничего не зависело. Он
сделал вс„, что мог. Оставалось только ждать, отдав е„ едва теплющуюся
жизнь в безжалостные руки врачей. Ждать... Это всегда бывает самым
трудным. Понимать, что тебе уже ничего не сделать и ты никак не можешь
повлиять на результат.
 Молиться? Только не это! Вера ослабляет, сводит с ума. Так не дол-
го дойти до безумия, поглотившего Катю. Он с содроганием вспоми-
нал остывшую, алеющую кровью ванную... И она ещ„ смеет рассуж-
дать о романтике, о любви! Сколько цинизма, сколько низости в этом
идиотском решении - вскрыть себе вены в его квартире, в его воздушном
замке, выстроенном только для не„... Ведь ему-то ничего этого не нужно! А
жалкая предсмертная записка, обязывающая его кого-то искать, кому-то
передать е„ последний рассказ? Сколько вс„-таки в ней эгоизма! Его чувства
в расч„т не принимаются? Только е„ боль, е„ любовь имеет смысл? А как же
он, столько сделавший для не„, не смеющий даже намекнуть на сво„
незримое, но ощутимое участие в е„ судьбе, опасаясь жестокой
благодарности, которая всег-
да тяготит рассудочное чувство зрелой любви? Как можно так грубо
обращаться с единственной по-настоящему бесценной для любого существа
вещью - жизнью, которая и без того может оборваться в любое мгновение?
Уж кто-кто, а он, двадцати девятилетний высоко оплачиваемый адвокат,
знает, как это бывает!
    А тут эта девочка, которую он так старательно оберегал от при-
вычной ему грязи городской жизни, наплевав на его мечты, его заботу,
издевается над своим юным, нежно любимым им телом в его собственной
квартире! Да ещ„ просит никого ни в ч„м не винить, а только найти какого-то
Борю и отдать ему е„ рассказ! Что она там понаписала дурочка? Он неверной
рукой достал из дипломата помя-тую тетрадь, заляпанную бурыми пятнами
высохшей крови.Неужели

                                               -2-
она потом ещ„ и читала это?! Истекала кровью и тряслась над своей болью?
Нет, этого ему никогда не понять! Как можно зацик-
литься на какой-то секундочке, пусть испепеляющей, пусть невы-
носимо терзающей душу, и отказаться от безграничности неведомой
жизни? Боже мой! Да как она могла рыдать над своим прошлым, когда
вместе с кровью от не„ уходило будущее?
  Он зло перевернул страницу. Перед глазами забегали неровные нервные
строчки, грубо обнажающие запутанный клубок Катиных переживаний.
Лишь первый лист был исписан аккуратно, каллигра-
фическим уверенным почерком: <Б.С.Т. посвящается... И пусть никто себя ни
в ч„м не винит, как бы ни закончилась моя история.
Даже если Боренька сделал что-то против своей совести - этот обман прин„с
мне счастье,пусть мимол„тное, но вс„-таки счастье, а счастье,
подаренное человеку никогда не может быть виной или несправед-
ливостью...>
< Хорошо хоть она понимает, что в е„ кретинизме винить некого, кроме не„
самой!>- невольно усмехнулся Михаил, дрожащими паль-
цами зажигая сигарету. <Но до чего же вс„-таки это погано! Я наш„л е„! Я,
как мальчишка, покорно выжидал на расстоянии, когда ей понадоблюсь... Ни
в ч„м ей не было отказа, ни в ч„м! А потом появ-
ляется какой-то ч„ртов Боря, и она режет себе вены в ванной, отде-
ланной в е„ любимых цветах! Вот дерьмо!> Зло отбросив недокурен-
ную сигарету, он вновь заглянул в тетрадь: <Лучше читать, иначе я просто
сойду с ума, ожидая пока эту идиотку закончат оперировать!>

<Да, да, я искренне прошу никого не винить себя в том, что произо-
шло и ещ„ произойд„т, хотя понимаю, что уже этот рассказ может пробудить
в читающих его чувство вины, но поверьте мне - это лож-
ное, глупое чувство. Почему-то люди всегда склонны обвинять себя, как
будто от них что-то зависит! А что такое человек? Всего лишь животное,
собака, которую вед„т на поводке случай. Самое низкое, самое
несовершенное творение природы, воплощение абсолютизи-
рованного его надуманным разумом эгоизма, всю жизнь человек страстно,
всеми силами души стремится к альтруизму. Осмелившись рассуждать,
подвергать сомнению, дойдя до невероятных крайнос-
тей цинизма, он, человек разумный, всем своим существом жаждет обмана
романтики, поросячего восторга чувств. Парадокс? Отнюдь! Ведь только
любовь, в невозможности которой он уверен с первого проблеска своего
зрелого сознания, прида„т его пустому существо-
ванию хоть какое-то подобие осмысленности...

                                               -3-
Любовь и панический страх смерти. Последнее особенно удивляло меня.