Владимир Кунин
   Киноповести

   Чокнутые
   Трое на шоссе
   ИНТЕРДЕВОЧКА


   Чокнутые

   киноповесть

   В тридцатых годах прошлого столетия в Вене, рядом с  собором  Cвятого
Стефана, существовал польский кабачок "Корчма Краковска".
   Было раннее-раннее утро. У входа в еще закрытый кабачок стоял  снаря-
женный к дальнему путешествию фиакр. На козлах дремал кучер.
   Внутри кабачка, по обе стороны буфетной стойки, со стаканами в  руках
стояли Адам Ципровски - шестидесятилетний хозяин "Корчмы  Краковской"  и
сорокалетний Отто Франц фон Герстнер в дорожном костюме. Он  прихлебывал
вино и говорил Адаму:
   - Я отказался от места профессора в Праге, Адам... Я объездил Англию,
Швейцарию, Францию, Бельгию и понял, что  по-настоящему  как  инженер  я
смогу реализовать себя только в России! В стране, где есть  спасительное
самодержавие, а не наша слюнтяйская западная парламентская система...  И
если я представлю русскому императору проект железных дорог, соединяющих
Черное море с Каспийским, а Балтийское с Белым, - у него  голова  закру-
жится от счастья! Только в России талантливый иностранец может  добиться
свободы творчества, славы и денег! Прозит!
   Герстнер приподнял стакан.
   - Прозит, - Ципровски тоже поднял стакан. - Может быть, вы  и  правы.
Но жить в чужой стране... Я - поляк, проживающий в Австрии. Я десять лет
прослужил во французской армии. Я не погиб под  Смоленском  и  умудрился
остаться в живых при Бородино. Я восемь лет прожил в  русском  плену!  У
меня до сих пор есть одно маленькое дельце в России, с которого я по сей
день имею небольшой дивиденд. За тот год, что я занимался с вами русским
языком, я очень привязался к вам, и мне было бы жалко...
   - Я тоже искренне полюбил вас, Адам. Но в Австрии меня ничто не удер-
живает. Я ведь даже не австриец Отто Франц фон и так далее. Я чех. Анто-
нин Франтишек.
   - Господин Герстнер! По тому, как вы быстро усвоили русский  язык,  я
это понял еще полгода назад. Тем более что я тоже не очень-то Адам  Цип-
ровски. Уже если говорить честно, то я скорее Арон Циперович. Но  вы  же
понимаете, в какое время и в какой стране мы живем...
   Циперович посмотрел на часы:
   - Идемте, мне скоро открывать заведение. И вам пора уже ехать, безум-
ный вы человек...
   Хромая, Циперович повел Герстнера к выходу. У фиакра сказал:
   - Учтите, Антонин, там вам будет очень нелегко. Россия - страна  бес-
конечных и бесполезных формальностей.
   - Не пугайте меня, Арон. Эта поездка должна стать делом всей моей ос-
тавшейся жизни. Прощайте!
   - Да поможет вам бог, - печально проговорил Арон.
   Как только запыленный фиакр Герстнера пересек русскую границу, он тут
же некрасиво и неловко заскакал по выбоинам и ухабам. Изящная  конструк-
ция экипажа угрожающе трещала при каждом подскоке, и  когда  потрясенные
австрийские лошади встали, произошло маленькое  чудо:  что-то  в  фиакре
лопнуло с томительным стоном и он, уже стоявший без движения, развалился
на мельчайшие части, погребая под своими обломками Герстнера, его  багаж
и берейтора со щегольским шамберьером!
   А из слухового чердачного окна постоялого двора за всем этим наблюдал
в подзорную трубу тайный агент  Третьего  жандармского  отделения  Тихон
Зайцев...
   В Петербурге, на Крестовском острове, в загородной  резиденции  князя
Меншикова шло экстренное совещание.
   - Я пригласил вас, господа, чтобы сообщить вам  пренеприятное  извес-
тие, - сказал светлейший князь Меншиков собравшимся у  него  в  кабинете
князю Воронцову-Дашкову и графам Бутурлину, Татищеву и Потоцкому. - Один
из наших компаньонов, тайно сотрудничающий с Третьим отделением...
   Тут светлейший углядел, как Воронцов-Дашков поморщился.
   Не извольте морщиться, князюшка! И почитайте за благо, что мы сегодня
имеем информацию, которая завтра бы могла свалиться нам как снег на  го-
лову!.. Так вот, граф Бенкендорф получил шифровку из Вены:  к  нам  едет
австрийский инженер Отто Франц фон Герстнер. Он же чех  Антонин  Франти-
шек. Без всякого "фон", фамилия та же. Он намерен  представить  государю
проект устройства в России железных дорог и передвижения по оным при по-
мощи паровых машин.
   - Кошмар! - Все, кроме Потоцкого, были потрясены сообщением.
   - Александр Христофорович, правда, распорядился установить за ним не-
усыпное наблюдение, но, как вы понимаете, из соображений  чисто  полити-
ческих. Мы же со своей стороны...
   - А нам-то что? - беззаботно удивился Потоцкий.
   - Нам?! - возмутился Меншиков. - Да наше с вами акционерное  общество
почтовых колясок и дилижансов имеет от извозного промысла более ста мил-
лионов рублей в год! И железные дороги Герстнера попросту лишат нас это-
го дохода! Это вы можете понять, граф?!
   - Если разорятся владельцы постоялых дворов - с кого вы будете  полу-
чать отчисления? - спросил Бутурлин.
   - Боже мой... Погибнут мои конные заводы!.. Овес и  сено  катастрофи-
чески упадут в цене... - вздохнул Воронцов-Дашков.
   - Да что там овес! Вылетят в трубу все придорожные  питейные  заведе-
ния! Трезвость станет нормой жизни, и мы только на этом потеряем миллио-
нов пятьдесят!.. - ужаснулся Татищев. - А его величество  так  падок  до
всяких новшеств!
   - Австрийца нельзя допускать до государя ни в коем случае! - вскричал
Татищев.