Александр Ермак
   ЛЮБОВЬ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПРАВДА


   Посвящается любимой С.М.




   1. "На дипломатическом приеме"

	Катя впервые работала в таком великолепии. Залы с зеркальными стенами и полами. Перламутровые потолки. Золоченые колонны. Лестницы из горного хрусталя. Оркестр в тридцать скрипок. Нежная, спицей вворачивающаяся в самое сердце музыка.
	И тут же витали, кружились запахи чудных духов, экзотических фруктов, изысканных вин. Она просто пьянела от них.
   Никто вокруг не кричал и не ругался матом. Дамы в роскошных
   платья и бриллиантах, господа с золотыми запонками и булавками брали с ее
подноса напитки. Неспешно отхлебывали и даже коротко улыбались ей:
   - Спасибо, детка...
   Да, они были чрезвычайно  вежливы.  Однако,  Катя  чувствовала,  что  все
смотрят сквозь нее. И она понимала: этим дамам и господам  интересно  только
то, что принадлежит их кругу. На официантов же и подобных ей  официанток  им
глубоко наплевать. Сколько обслуживающего персонала проходит мимо них каждый
божий день в ресторанах, на вечеринках, на таких вот приемах.  В  пору  было
расстроиться, но Катя лишь легонько вздохнула. Все-таки  это  было  счастьем
оказаться  здесь,  а  не  в  уличной  забегаловке.  Среди  чистых  волшебных
переливов света, а не в тусклом мраке слоящегося  папиросного  дыма.  Носить
поднос с хрустальными бокалами, а не тарелки с окурками и плевками.  Слышать
"Спасибо, детка...", а не "Двигай задницей,  сучка..."  Здесь  она  даже  не
чувствовала усталости. Забыла про каблуки, про  тяжесть  полных  бокалов.  И
Кате  хотелось  как  можно  дольше  оставаться  под  этой  крышей.  Если  не
участвовать в величественных разговорах, то хотя бы слушать их  краем  ушка,
торжественно стоя среди публики с подносом в руках.
   В толпе, переливающейся всеми цветами радуги, мелькали до боли
   знакомые  по  светской  хронике  лица.  Артисты,  министры,  культуристы,
моралисты и просто миллионеры.
   Двоих мужчин, остановившихся возле нее, Катя опознала с ходу. Но вида
   не показала и даже автограф не попросила. Глаз  свой  как  бы  скосила  в
противоположную сторону, но еще больше  напрягла  и  так  навостренное  ухо.
Первым преклонил свою голову худой и богатейший ювелир планеты Мойша Каплан:
   - Здравствуйте, Святой Отец...
   В ответ Отец Прокопий, занимающий первые строчки во всех
   официальных поп-парадах, широко раскинул свои святые объятия:
   - О, Мойша, друг любезный... Они  с  удовольствием  обнялись  и  обсудили
текущий процесс. - Святой Отец, как  вам  этот  маленький  праздник  живота?
Надеюсь, вы не разочарованы? - Что вы, дорогой Мойша. У вас как всегда все в
полном соответствии, без греховного  изъяна.  А  кого  собственно  я  должен
окропить на этот раз?
   - Видите ли, Святой отец, - заозирался Мойша, - у нас завязываются
   неплохие контакты с Лафландией. И сегодня мы отмечаем  назначение  нового
чрезвычайного и весьма полномочного посла... А вот  и  он,  кстати,  с  моей
дочерью. Господин посол, можно вас на минутку... К ним тут же подчалил  весь
с  иголочки  и  с  дамой  широколицый,  импозантный  северянин:  -  Да,  мой
драгоценный друг. Мойша обвел залу рукой: - Надеюсь, вы не скучаете? На  это
импозантный дипломатично качнулся на носках своих тюленьих  штиблет:  -  Что
вы, что вы, уважаемый Мойша. Все  совершенно  достойно  на  самом  роскошном
уровне. Я обязательно передам президенту  депешу  о  том,  с  каким  почетом
относятся здесь к нашей стране. Косабельно же лично меня, то  все  в  полном
ажуре. Ваша дочь - это просто какой-то  атас,  чудо  в  вечернем  платье.  Я
прилип к ней как Прометей прикованный...  О,  я  не  задел  ваших  отцовских
струн?.. - Чикита - взрослая девушка, - махнул на нее  рукой  Мойша,  -  Она
прекрасно  разбирается  в  светских   приличиях.   И   вряд   ли   преступит
соответствующую грань без моего ведома. Не так ли, дочь моя? - Да, папа.., -
нехотя потупила взор смуглая и оттого не краснеющая Чикита. - Вот  видите..,
- подвел черту Мойша и тут же перешел к делу,  -  Дорогой  посол.  Пользуясь
случаем,  я  хотел  бы  представить  вам  Отца  Прокопия  Святобартерного  -
официального  архимандрита  и  неофициального  духовного  попечителя   семьи
Каплан... Отец Прокопий, не спеша, осенил и окропил несколько прираскрывшего
рот посла: - Здравствуйте и веруйте...
   Услышав это, Мойша удовлетворенно продолжал:
   - Дорогой Отец Прокопий. Прошу любить и жаловать чрезвычайного и
   полномочного посла республики Лафландия господина... Господин, однако, не
дал ему договорить: - О, вам будет очень трудно произнести мое имя в натуре.
Можете обзывать меня запросто - "Большой олень". На вашем языке это примерно
так получается... - "Большой олень"... - повторила Чикита. - Не  правда  ли,
это очень романтично, Святой Отец? - И  уникально,  -  добавил  Мойша,  -  В
Лафландии  так  называют  только  одного  мужчину  и  только  один   раз   в
пятидесятилетку. Лауреата выбирают методом научного тыка из нескольких тысяч
вовремя рожденных мальчиков. Носить такое имя - это все равно, что  написать
себе на лбу - сын прокурора. Я ничего не перепутал, уважаемый Большой олень?
Б.О. учтиво качнул головой:
   - Все верно, мой дорогой Мойша... А что в свою очередь означает
   Святобартерный? Я еще, видимо, чувствую себя не как рыба в вашем языке...