И в награду за все это французский король,  которого она короновала, не
проявил  никакого  участия,   когда   французские  церковники  схватили  эту
благородную девушку, невиннейшее, прекраснейшее, восхитительнейшее создание,
когда-либо существовавшее во все века, и заживо сожгли ее на костре.


     ОСОБЕННОСТЬ ИСТОРИИ ЖАННЫ Д'АРК

     Подробности жизни  Жанны  д'Арк  составляют биографию  исключительную в
сравнении с другими мировыми биографиями в одном отношении: это единственная
история человеческой жизни,  дошедшая до  нас из-под присяги,  единственная,
дошедшая  до  нас  со  свидетельской скамьи.  Официальные отчеты  о  Великом
процессе 1431  года и  о  Процессе реабилитации,  который состоялся четверть
века спустя, хранятся до настоящего времени в Национальном архиве Франции, и
они с замечательной полнотой подтверждают факты из ее жизни. Ни одна история
жизни,   протекавшей  в   столь  отдаленную  эпоху,   не  изложена  с  такой
достоверностью и убедительностью, как история Жанны д'Арк.
     Сьер  Луи  де   Конт  в   своих  "Личных  воспоминаниях"  верен  фактам
официальной  биографии  Жанны  д'Арк,   и,  по  крайней  мере,  в  этом  его
воспоминания  безупречны  и  заслуживают  доверия;   но  множество  деталей,
сообщаемых им, остаются на его совести.

                   ПЕРЕВОДЧИК


КНИГА ПЕРВАЯ. В ДОМРЕМИ



Глава I

     Сьер Луи де Конт своим правнучатным племянникам и племянницам

     Теперь год 1492.  Мне восемьдесят два года.  То,  о чем я собираюсь вам
рассказать, я сам пережил и видел собственными глазами в детстве и в юности.
     Во всех рассказах,  песнях и исторических трудах о Жанне д'Арк, которые
вам  и   всему  миру  доводилось  слушать,   читать  и  изучать  по  книгам,
напечатанным позднее более усовершенствованными способами, упоминается и обо
мне,  сьере Луи де Конте.  Я  был ее пажом и  секретарем.  Я  был при ней от
начала до конца.
     Вырос я в одной деревне с нею.  Я играл с ней каждый день, когда мы оба
были еще детьми,  точно так же,  как и  вы  играете со  своими сверстниками.
Теперь, когда мы сознаем ее величие, когда ее шля гремит во всем мире, может
показаться странным,  что все, о чем я рассказываю, сущая правда; это похоже
на тусклую,  ничтожную свечку,  рассуждающую о вечно сверкающем солнце: "Оно
было моим сверстником и закадычным другом, когда мы оба были свечками".
     Но все же это сущая правда, как я и сказал. Я был ее товарищем в играх,
а  на  войне сражался рядом с  нею.  До  сегодняшнего дня  отчетливо и  ярко
сохранились в моей памяти ее прекрасный, светлый образ, ее изящная маленькая
фигурка;  вот она,  с  отброшенными назад волосами,  в  серебряной кольчуге,
прильнула грудью к шее коня и мчится в атаку во главе французской армии, все
дальше и  дальше врезается в  гущу  боя  и  порою  почти  исчезает из  вида,
скрываясь за головами коней, за поднятыми мечами, за развевающимися на ветру
перьями шлемов и  за преграждающими путь щитами.  Я  был с  нею до конца,  и
когда  наступил тот  черный день,  который ляжет  неизгладимым пятном на  ее
убийц в сутанах {Прим. стр.25}, этих французских рабов Англии, и на Францию,
оставшуюся  безучастной  и   не  предпринявшую  ни  малейшей  попытки  к  ее
освобождению,  -  моя рука была последней, которой Жанна д'Арк коснулась при
жизни.
     Проходили годы и десятилетия,  и образ чудесной девушки, промелькнувшей
метеором на военном горизонте Франции и  исчезнувшей в  дыму инквизиторского
костра,  отодвигался все дальше и  дальше в  прошлое и  становился все более
поразительным своей необычностью,  священным,  трогательным и прекрасным.  И
только теперь я полностью понял и осознал,  кем была она,  -  благороднейшим
существом, когда-либо жившим на свете после Сына божьего.



Глава II

     Я,  сьер Луи де Конт,  родился в Невшателе 6 января 1410 года,  то есть
как раз за  два года до рождения Жанны д'Арк в  Домреми.  Моя семья бежала в
эти отдаленные районы из-под Парижа в начале столетия. По своим политическим
убеждениям мои  родители  были  арманьяками-патриотами {Прим.  стр.26}:  они
горой стояли за своего французского короля, хотя он не отличался ни умом, ни
способностями.  Бургундская партия,  поддерживавшая англичан,  обобрала моих
родителей до  нитки.  Она отняла у  нас все,  кроме дворянского титула моего
отца;  поэтому,  поселившись в  Невшателе,  он жил в  бедности,  печальный и
одинокий.  Но зато политическая атмосфера,  в которой он очутился,  пришлась
отцу  по  вкусу,  а  это  много значило.  Покинув край,  населенный фуриями,
безумцами,    дьяволами,    где   кровопролитие   было   одним   из    видов
времяпрепровождения и  где ни один человек не чувствовал себя в безопасности
ни на минуту,  отец попал в сравнительно спокойный уголок. В Париже по ночам
бушевала чернь;  она грабила,  жгла, убивала беспрепятственно и беспрерывно.
Солнце всходило над  разрушенными,  дымящимися зданиями,  над изуродованными
трупами,  которые валялись везде  на  улицах,  раздетые донага  ворами:  они
довершали грязное дело черни.  Ни  у  кого не хватало смелости подбирать эти
тела для погребения; трупы разлагались, и это грозило вспышкой чумы.