13. Так-то Гигес овладел царством, и дельфийский оракул подтвердил его
право на престол изречением. Лидийцы же после убиения Кандавла в
негодовании взялись за оружие, но приверженцы Гигеса договорились с
остальными лидийцами о том, что Гигес останется их царем, если только
оракул признает его. Оракул же изрек признание, и таким образом Гигес стал
царем. Впрочем, Пифия добавила еще я такое изречение: Гераклиды получат
возмездие в пятом потомке Гигеса. Однако лидийцы и их царь вовсе не придали
значения этому оракулу, пока он не исполнился.

14. Так Мермнады завладели царской властью, которую они отняли у
Гераклидов. Гигес же, вступив на престол, отослал в Дельфы немалое число
посвятительных даров (большинство серебряных вещей в Дельфы посвятил он)18.
А кроме серебра, он посвятил еще несметное количество золота; среди прочих
вещей, достойных упоминания, там 6 золотых кратеров весом в 30 талантов.
Стоят они в сокровищнице коринфян. В действительности же это не
сокровищница государства коринфян, а Кипсела, сына Эетиона. Этот Гигес был,
насколько я знаю, первым из варваров (после Мидаса19, сына Гордия, царя
Фригии), который посвятил дары в Дельфы. Ведь Мидас также принес дары,
именно свой царский трон, восседая на котором он творил суд. Этот
достопримечательный трон стоит на том же месте, где и Гигесовы кратеры. А
эти золотые и серебряные сосуды, посвященные Гигесом, дельфийцы называют
Гигадами, по имени посвятителя. После воцарения Гигес выступил походом на
Милет и Смирну и завоевал город Колофон. Впрочем, за свое 38-летнее
царствование Гигес20 не совершил ничего великого, и так как мы уже много
рассказали о нем, то можем теперь перейти к его потомкам.

15. Я упомяну Ардиса, сына Гигеса, который царствовал после него. Ардис
завоевал Приену и пошел войной на Милет21. В его правлении в Сардах
киммерийцы22, изгнанные из своих обычных мест обитания
скифами-кочевниками23, проникли в Азию и захватили Сарды (кроме акрополя).

16. После 49-летнего царствования Ардиса престол перешел по наследству к
его сыну Садиатту, который царствовал 12 лет. Садиатту же наследовал
Алиатт. Последний начал войну с Киаксаром (внуком Деиока) и с мидийцами.
Затем он изгнал киммерийцев из Азии, завоевал Смирну, колонию Колофона, и
пошел войной на Клазомены. От Клазомен ему пришлось вернуться не так, как
он бы хотел, но с большим уроном.

17. Из других деяний его царствования вот наиболее достойные упоминания.
Продолжая войну, начатую еще его отцом, он воевал с милетянами. Выступив в
поход, он действовал при осаде Милета так. Он начинал поход с войском
против Милета в пору созревания хлеба на полях. Шел он под звуки свирелей,
пектид24 и мужских и женских флейт. Прибыв в землю милетян, он не стал
разрушать и сжигать дома на полях и взламывать двери, но оставлял в
неприкосновенности. Только деревья он срубил и уничтожил хлеб на полях, а
затем возвратился домой. Осаждать город было бесполезно, так как милетяне
господствовали на море. Дома же лидийский царь не разрушал для того, чтобы
милетяне могли, живя в них, оттуда снова засеять и вспахать свои поля и
чтобы сам он, когда они вновь обработают землю, мог при следующем набеге
опять опустошить их.

18. Так вел войну лидийский царь одиннадцать лет подряд. За эти годы
милетяне дважды понесли большие поражения: на их собственной земле при
Лименее и в долине Меандра. Шесть из этих одиннадцати лет относятся еще к
эпохе правления над лидийцами Садиатта, сына Ардиса, который в это время
воевал с милетянами (ведь это Садиатт начал войну). Пять последних лет
войну вел Алиатт, сын Садиатта, который, как я упомянул выше, приняв ее от
отца, ревностно продолжал. Милетянам в этой войне не помогал ни один
ионийский город, кроме одних хиосцев, которые в отплату пришли им на
помощь. Прежде ведь милетяне вели войну вместе с хиосцами против эрифрейцев.

19. Когда же на двенадцатый год войны войско лидийцев вновь сожгло нивы,
произошло вот что. Лишь только запылали нивы, огонь, подхваченный ветром,
перекинулся на храм Афины по прозвищу Ассесии25. Объятый пламенем, храм
сгорел. Сначала лидийцы этому событию не придали никакого значения. По
возвращении же войска в Сарды Алиатт занемог. Болезнь между тем затянулась,
и царь отправил послов в Дельфы – посоветовал ли ему кто-нибудь или же сам
он решил – вопросить оракула о болезни. По прибытии послов в Дельфы Пифия
дала ответ, что бог не даст им прорицания, пока они не восстановят
сожженный храм Афины, что у Ассеса в земле милетян.

20. Такой рассказ я сам слышал в Дельфах. Милетяне же добавляют к этому еще
вот что. Периандр, сын Кипсела, близкий друг Фрасибула, тогдашнего тирана
Милета, узнал о данном Алиатту оракуле. Он послал к Фрасибулу вестника с
сообщением об оракуле, чтобы тот заранее принял свои меры. Так передают
милетяне.

21. Алиатт же, говорят милетяне, получив ответ Пифии, тотчас послал
глашатая в Милет заключить перемирие с Фрасибулом и милетянами на время,
пока он не отстроит храма. Так вот, царский глашатай прибыл в Милет.
Фрасибул же, заранее уведомленный обо всем и зная намерения Алиатта,
придумал такую хитрость. Он приказал весь хлеб, что был в городе (и его
собственный, и отдельных граждан), снести на рыночную площадь и велел
милетянам по данному знаку начинать веселые пирушки с песнями.