- Странная дружба спартанки и афинянки,  -  сказал  он.  -  Спартанцы
считают афинянок безмозглыми куклами, полурабынями, запертыми в домах, как
на  Востоке,  без  всякого  понимания  дел  мужа.  Афинянки  же   называют
лакедемонянок  похотливыми  женами  легкого  поведения,  плодящими   тупых
воинов.
     - И оба мнения совершенно ошибочны, - засмеялась Таис.
     Эгесихора молча улыбалась, в самом деле похожая  на  богиню.  Широкая
грудь,  разворот  прямых  плеч  и  очень  прямая  посадка  крепкой  головы
придавали ей осанку коры Эрехтейона, когда она становилась  серьезной.  Но
брызжущее веселостью и молодым задором лицо ее быстро менялось.
     К  удивлению  Таис,  не  Птолемей,  а  Неарх  был  сражен   лаконской
красавицей.
     Необыкновенно простую еду  подала  рабыня.  Чаши  для  вина  и  воды,
изукрашенные черными  и  белыми  полосами,  напоминали  ценившуюся  дороже
золота древнюю посуду Крита.
     - Разве афиняне едят как тессалийцы? - спросил Неарх, слегка  плеснув
из своей чаши богами поднеся ее Эгесихоре.
     - Я афинянка только наполовину, - ответила  Таис,  -  моя  мать  была
этеокритянкой древнего рода,  бежавшей  от  пиратов  на  остров  Теру  под
покровительство Спарты. Там в Эмборионе она встретилась с отцом и родилась
я, но...
     - Эпигамии не было между родителями, и брак был  недействительным,  -
докончил Неарх, - вот почему у тебя столь древнее имя.
     - И я не стала "быков приносящей" невестой, а попала  в  школу  гетер
храма Афродиты Коринфской.
     - И сделалась славой Афин! - вскричал Птолемей, поднимая свою чашу.
     - А Эгесихора? - спросил Неарх.
     - Я старше Таис. История  моей  жизни  прошла  следом  змеи,  не  для
каждого любопытного, - презрительно сказала спартанка.
     - Теперь я знаю, почему ты какая-то особенная, - сказал  Птолемей,  -
по образу настоящая дочь Крита!
     Неарх коротко и недобро засмеялся.
     - Что ты  знаешь  о  Крите,  македонец.  Крит  -  гнездовье  пиратов,
пришельцев со всех концов Эллады, Ионии, Сицилии и Финикии. Сброд разрушил
и вытоптал страну, уничтожил древнюю славу детей Миноса.
     - Говоря о Крите, я имел в сердце именно великолепный народ - морских
владык, давно ушедший в царство теней.
     - И ты прав, Неарх,  сказав,  что  перед  нами  тессалийская  еда,  -
вмешался Александр, - если верно то, что критяне родичи тессалийцев, а  те
- пеласгов, как писал Геродот.
     - Но критяне - повелители  моря,  а  тессалийцы  -  конный  народ,  -
возразил Неарх.
     - Но не кочевой, они кормящие  коней  земледельцы,  -  вдруг  сказала
Таис,  -  поэты  издавна  воспевали  "холмную  Фтию  Эллады,  славную  жен
красотою"...
     - И гремящими от конского бега равнинами, - добавил Александр.
     - Потомки повелителей моря, по-моему, -  спартанцы,  -  Неарх  бросил
взгляд на Эгесихору.
     - Только по законам, Неарх! Взгляни на золотые  волосы  Эгесихоры,  -
где тут Крит?
     - Что касается моря, то я видел критянку, купавшуюся в бурю, когда ни
одна другая женщина не посмела бы, - сказал Птолемей.
     - А кто видел Таис верхом на лошади, тот видел  амазонку,  -  сказала
Эгесихора.
     - Поэт Алкман, спартанец, сравнивал лакейских девушек  с  энетийскими
лошадьми, - рассмеялся Гефестион,  уже  вливший  в  себя  немало  вкусного
черно-синего вина.
     - Тот, кто воспевает их красоту, когда они идут с  танцами  и  пением
приносить жертву богине, нагие, с распущенными волосами, подобными  густым
гривам золотисто-рыжих пафлагонских кобыл, - ответила Эгесихора.
     - Вы обе много знаете! - воскликнул Александр.
     -  Их  профессия  -  они  продают  не  только  Эрос,  но  и   знания,
воспитанность, искусство И  красоту  чувств,  -  сказал  с  видом  знатока
Гефестион. - Знаете ли вы, - поддразнил  Гефестион,  -  что  такое  гетера
высшего круга в самом высоком городе искусств и поэзии во  всей  Ойкумене?
Образованнейшая   из   образованных,   искуснейшая   танцовщица,    чтица,
вдохновительница художников и поэтов, с неотразимым  обаянием  женственной
прелести... вот что такое Эгесихора!
     - А Таис? - прервал Птолемей.
     - В семнадцать лет она знаменитость. В Афинах это выше многих великих
полководцев, владык и философов окрестных стран. И нельзя стать  ею,  если
не одарят боги вещим сердцем, кому с детства открыты  чувства  и  сущность
людей, тонкие ощущения и знание истинной красоты, гораздо более  глубокое,
чем у большинства людей...
     - Ты говоришь о ней как о богине, - сказал  Неарх,  недовольный  тем,
что Гефестион расценил спартанку ниже Таис, - смотри,  она  сама  себя  не
чувствует такой...
     - Это и есть верный признак душевной высоты, - вдруг сказал Александр
и задумался, - ...длинные гривы... - Слова спартанки пробудили его тоску о
черном белолобом Букефале. - Здесь  афиняне  режут  гриву  своим  лошадям,
чтобы она торчала щеткой, как на шлеме.
     - Для того чтобы лошади не соперничали с  афинянками,  среди  которых
мало густоволосых, - пошутила Эгесихора.
     - Тебе хорошо говорить,  -  вдруг  вмешалась  молчавшая  до  сих  пор
Наннион, - когда волосы  спартанок  вошли  в  поговорку,  так  же  как  их
свобода.
     - Если  сорок  поколений  твоих  предков  ходили  бы  голобедрыми,  в
полотняных пеплосах и хитонах круглый год, тогда и у тебя были  бы  волосы
не хуже.