Греки эолийского племени, жившие первоначально севернее, усваивают
поэтическую традицию Микенской эпохи, объединяют ее со своей собственной:
язык гомеровских поэм свидетельствует о том, что поэтическая традиция
микенских времен дошла до Гомера через эолийских аэдов – творцов
героических эпических песен первых послемикенских веков.

В Х в. до н. э. эолийцы и греки ионийского племени, жившие в Греции,
видимо, уже в микенские времена, начинают колонизировать острова Эгейского
моря и северную часть западного побережья Малой Азии. В условиях тесного
контакта эолийцев и ионян эпическая традиция переходит к ионийским аэдам.
Из сплава эолийских и ионийских диалектных черт с сохранением архаизмов еще
более древних эпох складывается поэтический язык гомеровского эпоса. Язык
этот был понятен слушателям, привыкшим с детства к песням аэдов – творцов и
исполнителей греческого эпоса, хотя в жизни никто на этом языке не говорил.
Необычность языка подчеркивала необычность событий, о которых повествовали
аэды, помогала слушателям перенестись в мир героического прошлого, люди
которого представлялись намного сильнее, храбрее, во всех отношениях
значительнее нынешних. Если даже какое-то выражение оказывалось не совсем
понятным, это только поднимало авторитет аэда, который казался знающим то,
чего не знают простые люди.

Четко урегулированный стихотворный размер – гексаметр, где каждый стих
состоял из шести стоп с правильным чередованием долгих и кратких слогов,
характерным для всей древнегреческой поэзии, незатейливая торжественная
мелодия стихов, певшихся под аккомпанемент лиры, – все это еще больше
приподнимало песнь аэда над уровнем повседневного существования слушателей.

Между тем Греция постепенно выходила из состояния тяжелого экономического
упадка, политической и культурной деградации, в которые она впала после
гибели микенских царств. В Х в. до н. э. греки начинают в заметных
количествах выплавлять железо, и оно постепенно вытесняет бронзу в качестве
материала для изготовления орудий труда и оружия. Наступает подъем
земледелия, ремесла и торговли, увеличивается численность населения.
Возрождается на новой основе изобразительное искусство – вазовая живопись,
рельефы на бронзе, скульптура. Религиозные празднества и погребальные
церемонии собирают все больше людей из соседних местностей, и исполнение
эпических поэм соперничающими между собой в мастерстве аэдами становится
неотъемлемым элементом праздничных или траурных церемоний.

Наконец, около 800 г. до н. э., греки заимствуют у финикийцев и
приспосабливают к греческому языку финикийский алфавит. В течение VIII в.
до н. э. он распространяется, как об этом свидетельствуют надписи, по всему
греческому миру. Этим закончился длившийся четыре столетия период, в
течение которого послемикенские греки обходились без письменности, период
формирования древнегреческого народного героического эпоса.

И вот в то самое время, когда начавшийся подъем все ускорялся в восходящем
темпе, где-то в ионийских колониях – на островах или в Малой Азии –
традиционное искусство аэда усвоил юноша, наделенный от природы поэтическим
гением, какой не проявлялся до того и проявился с тек пор всего несколько
раз на протяжении всей истории человечества. Имя его – Гомер.

Биографические сведения о нем, дошедшие до нас от позднейших античных
авторов, противоречивы, не всегда правдоподобны, зачастую представляют
собой очевидные домыслы. Греки позднейших времен не знали даже, откуда
Гомер был родом, что нашло свое отражение в знаменитой эпиграмме, вошедшей
в так называемую "Греческую антологию".

Семь городов, пререкаясь, зовутся отчизной Гомера:
 Смирна, Хиос, Колофон, Пилос, Аргос, Итака, Афины.

(пер. Л. Блуменау)

Вызывает сомнение античная традиция о слепоте Гомера: автор "Илиады" и
"Одиссеи", во всяком случае, прожил зрячим большую часть жизни, впитал в
себя яркие картины природы и бытия человека на ее фоне, побывал в гуще
сражения, лично соприкоснулся едва ли не со всеми сторонами тогдашней
жизни. Видел он своими глазами и троянскую равнину, как это явствует из
ряда деталей в описаниях "Илиады". Представление о слепом Гомере легко
могло возникнуть по аналогии со слепым аэдом феаков Демодоком в "Одиссее"
(VIII, 62 слл.), которого, как и аэда Фемия ("Одиссея", I, 151 слл. и др.),
Гомер, по-видимому, наделил идеализированными чертами аэда – своего
современника, а может быть, и действительно какими-то собственными. Могли
сыграть свою роль в возникновении легенды о слепоте Гомера и слова автора
так называемого гомеровского гимна к Аполлону Делосскому (ст. 169 – 173),
назвавшего себя "слепым мужем, живущим на Хиосе": ведь в позднейшую эпоху
автором этого гимна считали Гомера.

Греки архаической эпохи, к сожалению, не проявляли интереса к личности и к
обстоятельствам жизни авторов даже таких сочинений, которые пользовались
широчайшей популярностью. Если бы живший поколением позднее или даже
младший современник Гомера Гесиод, автор поэм "Труды и дни" и "Теогония",
не вставил в "Труды и дни" некоторых сведений о самом себе, ни
эллинистические ученые, составлявшие жизнеописания поэтов классической
эпохи, ни мы не знали бы ничего определенного и о нем.