В VI песни "Илиады" (ст. 129) Диомед делает заявление, скорее всего
традиционное для героев еще догомеровского эпоса: "Я, пожалуй, не стану
сражаться с богами". Поэт здесь не видит противоречия с тем, что в
предыдущей песни он изобразил Диомеда в исключительной ситуации – ранящим с
соизволения Афины Афродиту и Ареса.

Разговор Елены с Приамом на троянской стене, когда она называет поименно
ахейских героев и рассказывает о них, а также поединок Париса с Менелаем,
изображенные в III песни, кажутся не совсем естественными на десятом году
войны: они были бы гораздо уместнее в начале осады Трои. Однако поэт не
считается с этим: эти эпизоды нужны ему для развития действия в его поэме,
и он смело вводит их, поддерживая интерес слушателя, заставляя его все
время оставаться в напряженном ожидании.

В IХ песни "Илиады" посольством к Ахиллу отправляются Феникс, Аякс, сын
Теламона, и Одиссей (стт. 168 – 169), но затем о них говорится в
двойственном числе (ст. 182 и далее), употреблявшемся в греческом языке
только по отношению к двум людям или двум предметам.

Эти и ряд других непоследовательностей в тексте "Илиады" и "Одиссеи", не
вполне однородный язык поэм объясняются, очевидно, тем, что они
складывались постепенно, на протяжении многих лет, с использованием
эпических песен предшественников Гомера, песен, восходивших к разным
ответвлениям эпической традиции.

Уже давно вызывающая недоумение исследователей Х песнь "Илиады" (так
называемая "Долония"), слабо связанная с основным содержанием и причудливо
сочетающая архаизмы с упоминанием верховой езды и с другими характерными
чертами близкой к Гомеру эпохи, очевидно, является вставкой самого Гомера в
более или менее готовый текст "Илиады". Видимо, поэт не смог удержаться от
того, чтобы сохранить от забвения песнь на троянскую тему, созданную им в
несколько иной манере, с использованием не тех песен его предшественников,
которые послужили ему основным материалом для создания "Илиады", а каких-то
других.

Герои Гомера живут в условно приподнятом эпическом мире. Характерными
чертами его художественного метода, сложившимися уже в фольклорном эпосе,
являются героизация и архаизация. Герои Гомера как подлинные эпические
герои больше всего стремятся к славе, при жизни и после смерти. Ахилл
предпочитает гибель, неизбежную вскоре после того, как он убьет Гектора,
бесславному существованию:

Я выхожу, да главы мне любезной губителя встречу,
 Гектора! Смерть же принять готов я, когда ни рассудят
 Здесь мне назначить ее всемогущий Кронион и боги!
 Смерти не мог избежать ни Геракл, из мужей величайший,
 Как ни любезен он был громоносному Зевсу Крониду;
 Мощного рок одолел и вражда непреклонная Геры.
 Так же и я, коль назначена доля мне равная, лягу,
 Где суждено; но сияющей славы я прежде добуду!

( "Илиада", XVIII, 414 – 121)

Своему коню Ксанфу, заговорившему человеческим голосом и предупреждающему
его о грозящей ему гибели, Ахилл говорит:

Что ты, о конь мой, пророчишь мне смерть? Не твоя то забота!
 Слишком я знаю и сам, что судьбой суждено мне погибнуть
 Здесь, далеко от отца и от матери. Но не сойду я
 С боя, доколе троян не насыщу кровавою бранью.

( "Илиада ", ХIХ, 420 – 423)

Гектор, вызывая ахейцев на поединок, предлагает в случае своей победы
выдать тело противника для погребения:

Пусть похоронят его кудреглавые мужи ахейцы
 И на брегу Геллеспонта широкого холм да насыплют.
 Некогда, видя его, кто-нибудь и от поздних потомков
 Скажет, плывя в корабле многовеслом по черному понту:
 – Вот ратоборца могила, умершего в древние веки:
 В бранях его знаменитого свергнул божественный Гектор! –
 Так нерожденные скажут, и слава моя не погибнет.

( "Илиада", VII, 85 – 91)

Гомеровские герои постоянно пытаются превзойти друг друга в доблести. и
дважды появляющаяся в "Илиаде" формула

Тщиться других превзойти, непрестанно пылать отличиться ("Илиада", VI, 208;
ХI, 783)

отчетливо передает царящий в эпосе дух героического соперничества.

Приподнимая своих героев над обычными людьми – своими современниками или
рядовыми воинами героической эпохи, Гомер, следуя эпической традиции,
изображает сражение как серию поединков (Реальная тактика боя –
массированный натиск колесниц микенской эпохи, о которой Гомер знает из
эпической традиции, или сражение в сомкнутом пешем строю, характерное для
времени Гомера, – находит отражение в "Илиаде" в основном в рассказах и
советах Нестора ("Илиада", IV, 303 – 309; ХI, 747 слл.; II, 362 – 368).
Рядовые воины не принимаются в расчет, и исход всей войны зависит от того,
будет ли сражаться Ахилл, единственный из ахейских воителей, способный
одолеть Гектора. Именно в силу этого поединок Ахилла и Гектора делается
центральным эпизодом всей войны.

Время Гомера – время распространения железа как материала для изготовления
и орудий труда, и оружия. Гомер отлично знает, какова ценность железа для
изготовления различных хозяйственных инструментов ("Илиада", ХХIII, 826
слл.). Гомер, очевидно, сам видел, как действуют в бою стальным мечом:
бронзовым мечом невозможно так отрубить руку, как это наглядно изображено в
"Илиаде" (V, 79 – 83). Дух Ахилла ("Илиада", ХХII, 357) и сердце Приама,
решившего отправиться за телом сына в ахейский лагерь (ХХIV, 205, 521),
метафорически характеризуются в "Илиаде" как железные. Пандар стреляет
стрелами с железными наконечниками ("Илиада", VII, 141), и тем не менее на
всем протяжении "Илиады" герои сражаются бронзовым оружием: такова сила
тенденции к архаизирующей идеализации.