- Вот кстати, - насмешливо хмыкнул он, глядя в сводку, - насчет  нехватки
духовного кислорода. "В Чихачевском переулке по третьему  участку  Мещанской
части в 10 часов утра обнаружено мертвое тело удавившегося  сапожника  Ивана
Еремеева Булдыгина 27 лет. По  показаниям  дворника  Петра  Силина,  причина
самоубийства - отсутствие средств на похмеление". Так все лучшие-то и уйдут.
Одни мы, старые дураки, останемся.
   - Вы смеетесь, - горько сказал Эраст Петрович. - А в Петербурге и Варшаве
что ни день студенты, курсистки, а то  и  гимназисты  травятся,  стреляются,
топятся. Смешно вам...
   "Раскаетесь, Ксаверий  Феофилактович,  да  поздно  будет",  -  мстительно
подумал он, хотя до сей минуты мысль о самоубийстве в голову ему никогда еще
не приходила  -  слишком  живого  характера  был  юноша.  Наступила  тишина:
Фандорин представлял скромную могилку, за церковной оградой и без креста,  а
Грушин то водил пальцем по строчкам, то принимался шелестеть листками.
   - Однако и в самом деле ерунда какая-то, - пробурчал он. - Что они все, с
ума посходили? Вот-с, два донесения,  одно  из  третьего  участка  Мясницкой
части, на странице восемь, другое из первого  участка  Рогожской  части,  на
странице девять. Итак. "В 12 часов 35 минут  в  Подколокольный  переулок,  к
дому  "Московского  страхового  от  огня  общества"   вызвали   околоточного
надзирателя Федорука по требованию  калужской  помещицы  Авдотьи  Филипповны
Спицыной (временно проживает в гостинице "Боярская"). Г-жа Спицына показала,
что возле входа в книжную лавку, у нее  на  глазах,  некий  прилично  одетый
господин на вид лет 25-ти предпринял попытку застрелиться - поднес  к  виску
пистолет, да видно произошла осечка, и  несостоявшийся  самоубийца  скрылся.
Г-жа Спицына  потребовала,  чтобы  полиция  разыскала  молодого  человека  и
передала его духовным властям для наложения церковного покаяния.  Розыск  не
предпринимался по отсутствию события преступления".
   - Вот видите, а я что говорил! - возликовал Эраст Петрович, чувствуя себя
полностью отомщенным.
   - Погодите, юноша, это еще не все, - остановил его  пристав.  -  Слушайте
дальше. Страница девять. "Докладывает городовой Семенов (это из  Рогожской).
В одиннадцатом часу его вызвал мещанин Николай Кукин,  приказчик  бакалейной
лавки "Брыкин и сыновья", что напротив Малого Яузского моста. Кукин сообщил,
что за несколько минут  до  того  на  каменную  тумбу  моста  влез  какой-то
студент, приложил к голове пистолет,  выражая  явное  желание  застрелиться.
Кукин слышал железный щелчок, но выстрела  не  было.  После  щелчка  студент
спрыгнул на мостовую и быстро ушел в сторону Яузской улицы. Других очевидцев
не обнаружено. Кукин  ходатайствует  об  учреждении  на  мосту  полицейского
поста, так как в прошлом году там уже утопилась девица легкого поведения,  и
от этого торговле убыток".
   - Ничего не понимаю, - развел руками Фандорин. - Что это за ритуал такой?
Уж не тайное ли общество самоубийц?
   - Какое там общество, - медленно произнес Ксаверий Феофилактович, а потом
заговорил  все  быстрее  и  быстрее,  постепенно  оживляясь.  -  Никакое  не
общество, сударь мой, а все гораздо проще. Теперь и с барабаном  понятно,  а
раньше-то было и невдомек! Это все один и тот же, наш с вами студент Кокорин
куролесил. Смотрите-ка сюда. - Он встал и проворно подошел к  карте  Москвы,
что висела на стене подле двери. - Вот Малый Яузский мост. Отсюда  он  пошел
Яузской улицей, где-то с час поболтался и оказался в  Подколокольном,  возле
страхового общества. Напугал помещицу Спицыну и двинулся дальше,  в  сторону
Кремля. А в третьем часу дошел до Александровского сада, где его путешествие
и закончилось известным нам образом.
   - Но зачем? И что все это значит? - всматривался в карту Эраст Петрович.
   - Что значит  -  не  мне  судить.  А  как  дело  было,  догадываюсь.  Наш
студент-белоподкладочник, золотая молодежь,  решил  сделать  всем  адье.  Но
перед смертью пожелал  еще  нервы  себе  пощекотать.  Я  читал  где-то,  это
"американской  рулеткой"  называется.  В  Америке  придумали,   на   золотых
приисках. Заряжаешь в барабан один патрон, крутишь и ба-бах! Коли повезло  -
срываешь банк, ну а не повезло - прости-прощай. И отправился наш  студент  в
вояж по Москве, судьбу испытывать. Вполне  возможно,  что  он  не  три  раза
стрелялся, а больше, просто  не  всякий  очевидец  полицию-то  позовет.  Это
помещица-душеспасительница   да   Кукин   со   своим   приватным   интересом
бдительность проявили, а сколько Кокорин  всего  попыток  предпринял  -  Бог
весть. Или уговор у него с собой  был  -  мол,  столько-то  раз  со  смертью
сыграю, и баста. Уцелею - так тому и быть. Впрочем, это  уже  мои  фантазии.
Никакого фатального невезения в Александровском не было, просто  к  третьему
часу студент уже всю свою фортуну израсходовал.
   - Ксаверий Феофилактович, вы - настоящий аналитический талант, - искренне
восхитился Фандорин. - Я так и вижу перед собой, как все это было.
   Заслуженная похвала, хоть и от молокососа, была Грушину приятна.
   - То-то. Есть чему и у старых дураков поучиться, - назидательно  произнес
он. - Вы бы послужили  по  следственному  делу  с  мое,  да  не  в  нынешние
высококультурные  времена,  а  при  государе  Николае  Павловиче.  Тогда  не
разбирали, сыскное не сыскное, да не было еше в Москве ни нашего управления,
ни даже следственного отдела. Сегодня убийц ищешь, завтра на ярмарке стоишь,
народу острастку даешь, послезавтра по кабакам беспашпортных  гоняешь.  Зато
приобретаешь  наблюдательность,  знание  людей,   ну   и   шкурой   дубленой
обрастаешь, без этого в нашем полицейском деле никак невозможно, - с намеком
закончил пристав и вдруг заметил,  что  письмоводитель  его  не  очень-то  и
слушает, а хмурится какой-то своей мысли, по всему видать не очень удобной.