Борис АКУНИН
    ЭРАСТ ФАНДОРИН 1-7

    АЗАЗЕЛЬ
    Смерть Ахиллеса
    Турецкий гамбит
    ОСОБЫЕ ПОРУЧЕНИЯ: ДЕКОРАТОР
    СТАТСКИЙ СОВЕТНИК
    КОРОНАЦИЯ, ИЛИ ПОСЛЕДНИЙ ИЗ РОМАНОВ
    ЛЮБОВНИЦА СМЕРТИ
    ВНЕКЛАССНОЕ ЧТЕНИЕ



    Борис АКУНИН
    ЭРАСТ ФАНДОРИН I
    АЗАЗЕЛЬ



   Copyright Борис Акунин
   Официальная страница: www.akunin.ru

Глава первая, в которой описывается некая циничная выходка

   В понедельник  13  мая  1876  года  в  третьем  часу  пополудни,  в  день
по-весеннему свежий и по-летнему теплый, в Александровском саду, на глазах у
многочисленных свидетелей,  случилось  безобразное,  ни  в  какие  рамки  не
укладывающееся происшествие.
   По аллеям, среди цветущих кустов сирени и пылающих алыми тюльпанами клумб
прогуливалась  нарядная  публика  -  дамы  под  кружевными  (чтоб   избежать
веснушек) зонтиками, бонны с детьми  в  матросских  костюмчиках,  скучающего
вида молодые люди в модных шевиотовых сюртуках либо в коротких на английский
манер пиджаках. Ничто не предвещало неприятностей,  в  воздухе,  наполненном
ароматами зрелой, уверенной весны, разливались ленивое довольство и отрадная
скука. Солнце припекало не на шутку, и скамейки, что оказались в  тени,  все
были заняты.
   На одной из  них,  расположенной  неподалеку  от  Грота  и  обращенной  к
решетке, за которой начиналась Неглинная  улица  и  виднелась  желтая  стена
Манежа, сидели две дамы. Одна, совсем юная (пожалуй, что и не дама вовсе,  а
барышня) читала книжку в  сафьяновом  переплете,  то  и  дело  с  рассеянным
любопытством поглядывая по сторонам. Вторая,  гораздо  старше,  в  добротном
темно-синем   шерстяном   платье   и   практичных   ботиках   на   шнуровке,
сосредоточенно вязала нечто ядовито-розовое, мерно  перебирая  спицами.  При
этом она успевала вертеть головой то вправо, то влево, и ее  быстрый  взгляд
был до  того  цепким,  что,  верно,  от  него  никак  не  могло  ускользнуть
что-нибудь хоть сколько-то примечательное.
   На молодого человека в  узких  клетчатых  панталонах,  сюртуке,  небрежно
расстегнутом над белым жилетом, и круглой швейцарской  шляпе  дама  обратила
внимание сразу -  уж  больно  странно  шел  он  по  аллее:  то  остановится,
высматривая кого-то среди гуляющих, то порывисто сделает несколько шагов, то
снова застынет. Внезапно неуравновешенный субъект взглянул на наших  дам  и,
словно приняв некое решение, направился к ним широкими  шагами.  Остановился
перед скамейкой и, обращаясь к юной барышне, воскликнул шутовским фальцетом:
   -  Сударыня!  Говорил  ли  вам  кто-нибудь  прежде,  что  вы   невыносимо
прекрасны?
   Барышня, которая и в самом деле  была  чудо  как  хороша,  уставилась  на
наглеца,  чуть  приоткрыв  от  испуга  земляничные  губки.  Даже  ее  зрелая
спутница, и та опешила от столь неслыханной развязности.
   - Я сражен  с  первого  взгляда!  -  фиглярствовал  неизвестный,  вполне,
впрочем, презентабельной наружности  молодой  человек  (модно  подстриженные
виски, высокий бледный лоб, возбужденно горящие карие глаза). - Позвольте же
запечатлеть на вашем невинном челе еще более невинный,  совершенно  братский
поцелуй!
   - Зударь, да вы зовсем пьяный!  -  опомнилась  дама  с  вязанием,  причем
оказалось, что говорит она с характерным немецким акцентом.
   -  Я  пьян  исключительно  от  любви,  -  уверил  ее  наглец  и  тем   же
неестественным,  с  подвыванием  голосом  потребовал.  -   Один-единственный
поцелуй, иначе я немедленно наложу на себя руки!
   Барышня вжалась в спинку скамейки, обернув личико к своей  защитнице.  Та
же, невзирая на всю тревожность ситуации, проявила полное присутствие духа:
   - Немедленно убирайтесь фон! Вы  зумасшедший!  -  повысила  она  голос  и
выставила  вперед  вязанье  с  воинственно  торчащими  спицами.  -  Я   зову
городовой!
   И тут случилось нечто уж совершенно дикое.
   - Ах так!  Меня  отвергают!  -  с  фальшивым  отчаянием  возопил  молодой
человек, картинно прикрыл рукою  глаза  и  внезапно  извлек  из  внутреннего
кармана маленький, посверкивающий черной сталью револьвер. -  Так  стоит  ли
после этого жить? Одно ваше слово, и я живу! Одно  ваше  слово,  и  я  падаю
мертвым! - воззвал он к барышне, которая и сама сидела ни жива, ни мертва. -
Вы молчите? Так прощайте же!
   Вид  размахивающего  оружием  господина  не  мог  не  привлечь   внимания
гуляющих. Несколько человек из числа тех, что оказались неподалеку, - полная
дама с веером в руке, важный  господин  с  анненским  крестом  на  шее,  две
институтки в одинаковых коричневых  платьицах  с  пелеринами  -  замерли  на
месте, и даже по ту сторону ограды, уже на  тротуаре,  остановился  какой-то
студент. Одним словом, можно было надеяться,  что  безобразной  сцене  будет
немедленно положен конец.
   Но дальнейшее произошло так быстро, что вмешаться никто не успел.
   - Наудачу! - крикнул пьяный (а может,  и  сумасшедший),  зачем-то  поднял
руку с револьвером высоко над головой, крутанул барабан и  приложил  дуло  к
виску.
   - Клоун! Пшют гороховый! - прошипела храбрая немка, обнаруживая  неплохое
знание разговорной русской речи.
   Лицо молодого человека, и без того бледное, стало сереть и  зеленеть,  он
прикусил нижнюю губу и зажмурился. Барышня на  всякий  случай  тоже  закрыла
глаза.