Джон ЛЕ КАРРЕ
   ВОЙНА В ЗАЗЕРКАЛЬЕ



   ONLINE БИБЛИОТЕКА  http://www.bestlibrary.ru


   Я даже согласна быть пешкой, только бы меня взяли в игру.
   Л. Кэррол. Алиса в Зазеркалье

   "Непосредственно перед сеансом связи не  рекомендуется  брать  в  руки  и
переносить тяжеловесные предметы - сундуки, чемоданы и  т.  п.,  -  так  как
мышцы предплечья, кисть и пальцы теряют  чувствительность,  необходимую  для
четкой работы с ключом Морзе".
   Ф. Тэйт. Полный курс .Морзе.
   Изд-во "Питмэн"

   Джеймсу Кеннавею посвящается

Предисловие

   Люди, клубы, учреждения и разведывательные организации, описанные в  моих
книгах, не существуют и, насколько мне известно, не существовали никогда.  Я
хочу это подчеркнуть.
   Я должен поблагодарить Общество радиолюбителей Великобритании  и  мистера
Р. Е. Молланда, редакторов и сотрудников  журнала  "Эвиэйшн  Уик  энд  Спэйс
Текнолоджи" и мистера Рональда Коулса за ценные технические консультации;  я
также благодарен моему секретарю мисс Элизабет Толлингтон.
   Но более всех я обязан моей жене за неутомимое сотрудничество.
   ДЖОН ЛЕ КАРРЕ Агиос Николаос, Крит Май 1964 г.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

МИССИЯ ЭЙВЕРЛИ

   Здесь лежит дурак, который пытался обдурить Восток.
   Р. Киплинг

Глава 1

   Летное поле было покрыто снегом.
   Нанесло его с севера, надуло в  тумане  ночным  ветром,  пахнущим  морем.
Здесь  ему  и  лежать  всю  зиму,  невозмутимо,  колючей  леденистой   пылью
припорошив серую землю, не примерзая к ней и не тая, как  будто  нет  других
времен года. Перемежающийся  туман  наплывал,  как  дым  войны,  проглатывал
ангар, радарную кабину, аэродромные машины, потом обнажал, смыв  краски,  то
одно, то другое - их черные, помертвевшие остовы торчали на белом пустыре.
   Вид без перспективы, впадин и теней.  Небо  и  земля  сливались;  силуэты
людей и зданий оцепенели от холода, будто смерзлись под слоем льда.
   По ту сторону летного пола не было ничего -  ни  дома,  ни  пригорка,  ни
дороги, не было даже забора или дерева; только  небо,  придавившее  дюны,  и
бегущие мглистые облака над грязным балтийским берегом.  Где-то  сзади  были
горы.
   Ребятишки в школьных бескозырках столпились у обзорного  окна,  оживленно
болтая по-немецки. На некоторых были лыжные костюмы. Тэйлор глядел мимо  них
со скучающим видом и, так и не сняв перчаток, держал в руках стакан. Один ид
мальчиков обернулся и уставился на него, потом  покраснел  и  что-то  шепнул
другим. Они все примолкли.
   Резким движением руки как бы описав полукруг, он  выпростал  запястье  из
рукава и взглянул на часы - это было в его стиле,  ему  хотелось,  чтобы  по
жесту в нем узнавали военного человека, и не просто, а из приличного  полка,
члена приличного клуба, человека, который понюхал пороху.
   Без десяти четыре. Самолет запаздывает уже на час. Сейчас должны объявить
- почему. Всякое могут сказать - туман, или просто - задержан вылет.  Скорее
всего, сами не знают  и  уж  точно  не.  объявят,  что  он  на  двести  миль
отклонился от курса и сейчас находится где-то южнее  Ростока.  Тэйлор  допил
стакан и огляделся, не зная, куда поставить. У  него  мелькнула  мысль,  что
иные крепкие напитки хорошо  пить  там,  где  их  делают.  И  в  критической
ситуации, когда нужно убить пару часов, а  за  окном  десять  градусов  ниже
нуля, стаканчик "Штайнхегера" - не самый худший вариант. По  возвращении  он
постарается, чтобы несколько ящиков выписали для клуба "Алиби".  Все  с  ума
сойдут.
   Громкоговоритель тихо гудел, но вдруг рявкнул, потом замолк  и  заговорил
снова,  теперь  отрегулированный.  Дети  уставились  на  него  выжидательно.
Объявляли  вначале  по-фински,  потом  по-шведски,   наконец   по-английски.
Северные авиалинии сожалели о задержке рейса 290 из Дюссельдорфа. Ни намека,
на сколько и почему. Скорее всего, и сами не знали.
   А Тэйлор знал.  Что  будет,  подумал  он,  если  он  сейчас  неторопливой
походкой подойдет к развязной девице в стеклянной  кабине  и  скажет:  290-й
прибудет не скоро, милочка, его сдуло с курса северным  штормовым  ветром  и
несет теперь с Балтики в сторону Хейде. Девушка, ясное дело, его слушать  не
станет, решит, что он чокнутый. Потом она  кое-что  узнает  и  только  тогда
поймет, что он совсем не простой, очень не простой человек.
   Понемногу  темнело.  Земля  теперь  стала   светлее   неба;   расчищенные
взлетно-посадочные  полосы  на  фоне  снега  напоминали   канавы,   усеянные
янтарными пятнами посадочных, огней. Свет неоновых ламп  с  ближних  ангаров
проливал унылую бледность на лица и самолеты; на секунду картина  оживилась:
короткой вспышкой пробежал луч контрольной вышки. Из  боксов  слева  выехала
пожарная машина и встала рядом  с  тремя  "скорыми"  вблизи  от  центральной
полосы. Одновременно на всех машинах завертелись  синие  маячки;  автомобили
стояли в один ряд, настойчиво  мигая.  Дети  указывали  на  них  пальцами  и
возбужденно переговаривались.
   Из громкоговорителя вновь раздался голос девушки, хотя после  предыдущего
объявления прошло всего несколько минут. Дети опять умолкли и  прислушались.
Рейс 290 задерживается по меньшей мере еще на  час.  Дополнительно  сообщат,
как только поступит информация. Что-то среднее между удивлением и  тревогой,
прозвучавшее в голосе девушки, передалось полудюжине людей, которые сидели в
противоположном конце зала ожидания. Пожилая женщина  что-то  сказала  мужу,
встала, взяла сумку и подошла  к  детям.  Некоторое  время  она  в  какой-то
растерянности вглядывалась в  сумерки.  Не  найдя  за  окном  утешения,  она
повернулась к Тэйлору и спросила по-английски: "Что случилось с самолетом из
Дюссельдорфа?"  В  ее  голосе  звучала   гортанная   интонация   возмущенной
голландки. Тэйлор пожал плечами. "Наверное, снег"", - сказал он. Он  говорил
отрывисто: это, как ему казалось, соответствовало его облику военного.