Борис Житков.
        Джарылгач (рассказы)




        "Борис Степанович Житков. Дяденька"



     ---------------------------------------------------------------------
     Книга: Б.Житков. "Джарылгач". Рассказы и повести
     Издательство "Детская литература", Ленинград, 1980
     OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 9 июня 2002 года
     ---------------------------------------------------------------------


     Дело было давно - лет тридцать назад.
     Подрос я, и пришло время меня на работу посылать.
     Если в пекарню меня отдать,  так мамка боялась,  что там простуда: жара
да  сквозняки.  В  кузницу -  четырнадцати лет -  еще молодой говорят.  А  в
типографию и слышать не хотела:  все наборщики,  говорит,  пьяницы. И каждый
день одни эти разговоры: куда да куда. Хоть обедать не садись. Как будто я в
чем виноват!
     Вот  раз  пришел жилец наш  Онисим Андреевич и  говорит,  что  довольно
канитель эту тянуть. С самой весны, говорит, языком бьете, а толку никакого.
А я его вот раз-два -  и на место поставлю.  "Хочешь,  - говорит, - пароходы
строить?"
     Еще бы, кто не хочет! Пароходы-то!
     Мамка опять:  в воду там свалится, утонет, и еще что-то будет. А Онисим
Андреевич был  немного выпивши и  заругался.  Говорит,  чтоб  завтра утром к
заводу приходил, у него там знакомый есть.
     Всю  ночь  думал:  вот  пароходы строим;  мачты сейчас ставить,  трубу.
Главное, думал, трубу - в ней вся сила. Вот чудак был!
     Утром, чуть свет, - к заводу.
     Там ходили в контору,  туда-сюда; теперь-то я все знаю, а тогда страшно
показалось.  Двор большой,  прямо поле целое,  по нему все рельсы, рельсы, и
ходят вагончики, а на них краны подъемные. Много их бегает. Подымет цепочкой
груз и тащит. Я все на них смотрел и о рельсы спотыкался.
     А дальше, у самой реки, чего-то нагорожено, высоко-высоко, все железным
переплетом,  как будто дом какой решетчатый. Это самый эллинг-то и есть, где
пароходы строятся.
     И оттуда такая трескотня, как будто все время пальба идет из пулеметов,
и только слышно: дзяв! дзяв! - бахает чем-то по железу.
     Пошли туда,  а  там леса поставлены,  вот как дом в пять этажей строят.
Леса эти около судна нагорожены.  А  судно из  ржавых листов,  толщенных,  и
листы  эти  к  железным ребрам рабочие крепят.  А  по  лесам  на  досках все
мастеровые,   на  полках,   как  мухи.  Мне  сразу  показалось,  что  все  с
пистолетами, только пистолеты на толстых веревках. Теперь-то я знаю, что это
воздушный молоток,  и  не на веревке,  а  это трубка к  нему идет,  и по ней
сжатый воздух гонят от насоса.  А  в стволе воздухом работает самый молоток:
мечется взад и  вперед,  и  если к  чему ствол приставить,  так  бьет шибко,
дробно. А тогда мне показалось, что пистолеты.
     По лесам сходни,  переходы,  напихано с  яруса на ярус,  а мы все выше,
выше лезем;  кругом так  гудит,  в  уши бьет,  прямо как тебе по  голове кто
барабанит.  Перелезли на  самое судно,  на  железную палубу.  И  все железо,
железо кругом.  И такой грохот, что я думал - не может быть, чтобы это целый
день,  это,  должно,  только  сейчас  так  расшумелись.  Нельзя этого  стука
выдержать. Потом оказалось, что все время так.
     Подводят меня к железному столику,  вроде тумбочки. Вижу, наверху уголь
горит,  а между ножками гармоникой мехи, и ручка сбоку. Мне этот, что привел
меня,  показывает на ручку -  дергай,  значит.  Я хотел спросить,  что потом
делать, и голоса своего не слышу: кричу - и как немой.
     Такой грохот, аж стонет железо.
     Смотрю,  тут двое мальчиков стоят и  чего-то греют.  Закопченные такие,
черные.  Толкают меня,  чтоб  я  за  ручку  дергал.  Я  начал дергать,  мехи
заработали,  уголь горит;  они  там что-то  работают,  а  кругом такой гром,
похоже, что не строят, а ломают со всей силы, и что вот-вот все завалится, и
я сам не знаю, на чем стою и куда в случае чего бежать.
     А сам качаю, качаю.
     Вдруг один мальчишка меня щипцами в плечо. Я еще сильнее ручку дергать,
а он опять щипцами -  это надо было,  чтоб я полегче, а то уголь вон с горна
улетает,  -  этот столик горном называется. Потом мальчишки вытащили щипцами
из огня заклепки - аж белые - и потащили куда-то. А я все стараюсь.
     Какой-то дядя проходил - как толкнет меня в затылок: что-то показывает.
Ничего не понять -  грохот:  звенит,  бахает кругом.  Я  сильней качать.  Он
сорвал с  меня картуз.  Я  за картузом и пустил ручку.  Он тогда показывает,
чтоб потихоньку.  Тут мальчишки снова толкают,  тычут чем зря, а я ничего не
понимаю.  Даже слезы.  Ну,  это я больше от дыма -  очень едкий.  Прямо хоть
брось. Так я до обеда мучился.
     Вдруг все сразу замолкло, и тихо-тихо стало. Я даже испугался, не будет
ли  чего  сейчас.   А  мальчишки  мне  кричат:  "Через  тебя  пять  заклепок
перепалили!"
     Я тут первый раз услыхал,  что у них голос есть. Все пошли вниз, и я за
народом.
     Мальчишки ко мне,  кричат грубым голосом:  "Ты заклепки не перепаливай,
дяденьке скажем,  клепальщику,  он тебя научит.  У  нас раз -  и готово".  И
показывают мне дяденьку. Здоровый, страшный такой мне показался, в бороде.
     В столовой все клепальщики отдельно сидят и через стол орут, как с того
берега.  От этой работы они все на ухо туги,  и  гам такой стоит,  как будто
драка идет.  А это просто обедают. И, раньше чем соседу сказать, в плечо его
- раз!  Смотрю, мой сидит, все лицо в гари, и ржа в бороде от железа. Глядит
волком.  Вынул бутылку,  хотел пробку выбить,  потом сразу трах горлышком об
угол, отбил, выпил половину и соседу ткнул: пей!
     А  я поневоле около мальчишек держусь,  один не найду дорогу на работу.