Антон Семенович Макаренко


                               ВОСЬМИТОМНИК

                                   т. 6

                                 М. 1983.

                              ФЛАГИ НА БАШНЯХ


                               ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


                          1. Человека сразу видно

   Началась эта история на исходе первой пятилетки.
   От зимы остались корки льда, прикрытые от солнца всяким хламом:
соломенным прахом, налетами грязи и навоза. Поношенный булыжник
привокзальной площади греется под солнцем, а между булыжником просыхает
земля, и за колесами уже подымаются волны новенькой пыли. Посреди площади
- запущенный палисадник. Летом в палисаднике распускаются на кустах листья
и бывает похоже на природу, сейчас же здесь просто грязно, голые ветки
дрожат, как будто на земле не весна, а осень.
   От площади в городок ведет мостовая. Городок - маленький, случайно
попавший в географию. Многие люди о нем и совсем не знали бы, если бы им
не приходилось делать пересадку на узловой станции, носящей имя города.
   На площади стоит несколько ларьков, сооруженных еще в начале нэпа. В
сторонке - почта, на ее дверях - желтая яркая вывеска. Возле почты скучают
две провинциальные клячи, запряженные в переоксившиеся экипажи - линейки.
Движение на площади небольшое - больше проходят железнодорожники с
фонарями, кругами веревки, фанерными чемоданчиками. Рядок будущих
пассажиров - крестьян сидит на земле у стены вокзала, греется на припеке.
   В сторонке от них расположился в одиночестве Ваня Гальченко, мальчик
лет двенадцати. Он грустит у своей подставки для чистки сапог и щурится на
солнце. Подставка у него легонькая, кое-как сбитая из обрезков, видно, что
Ваня мастерил ее собственноручно. И припасу у него немного.
   У Вани чистое бледное лицо и костюм еще исправный, но и в лице и в
костюме уже зародился тот беспорядок, который потом будет отталкивать
добрых людей на улице и неудержимо привлекать на сцене или на страницах
книги. Этот процесс байронизации Вани только-только что начался - сейчас
Ваня принадлежит еще к тем людям, которых не так давно называли просто
"хорошими мальчиками".
   Из-за палисадника, описывая быструю, энергичную кривую, картинно
заложив руки в карманы пиджака, щеголяя дымящейся в углу рта папиросой,
вышел здешний молодой человек и прямо направился к Ване. Он поддернул
новенькую штанину, поместил ногу на подставке и спросил, не разжимая
зубов:
   - Желтая есть?
   Ваня испугался, поднял глаза, ухватился за щетки, но тут же увял и
растерянно-грустно ответил:
   - Желтая? Нету желтой.
   Молодой человек обиженно снял ногу с подставки, снова заложил руки в
карманы, презрительно пожевал папиросу.
   - Нету? А чего ты здесь сидишь?
   Ваня развел щетками:
   - Так черная есть...
   Молодой человек гневно толкнул носком ботинка подставку и произнес
скрипящим голосом:
   - Только голову морочите! Черная есть! Ты имеешь право чистить?
   Ваня наклонился к подставке и начал быстро складывать свое имущество, а
глаза поднял на молодого человека. Он собрался было произнести слова
оправдания, но в этот момент увидел за спиной молодого человека новое
лицо. Это юноша лет шестнадцати, худой и длинный. У него
насмешливо-ехидный большой рот и веселые глаза. Костюм  старенький, но
все-таки костюм, только рубашки под пиджаком нет, и поэтому пиджак
застегнут на все пуговицы и воротник поднят. На головке клетчатая светлая
кепка.
   - Синьор, уступите очередь, я согласен на черную...
   Молодой человек не обратил внимания на появление нового лица и
продолжал с надоедливой внимательностью:
   - Тоже чистильщик! А документ у тебя есть?
   Ваня опустил щеки и уже не может оторваться от гневного взгляда
молодого человека. Раньше Ваня где-то слышал, какое значение имеет
документ в жизни человека, но никогда серьезно не готовился к такому
неприятному вопросу#1.
   - Ну? - грубо спросил молодой человек.
   В этот печальный момент на Ваниной подставке опять появилась нога. На
ней очень древний ботинок светло-грязного цвета, давно не пробовавший
гуталина. Вследствие довольно невежливого толчка молодой человек
отшатнулся в сторону, но толчок сопровождался очень вежливыми словами:
   - Синьор, посудите, никакой документ не может заменить желтой мази.
   Молодой человек не заметил ни толчка, ни вежливого обращения. Он
швырнул папиросу на мостовую и, порываясь ближе к Ване, оскалил зубы:
   - Пусть документ покажет!
   Обладатель светло-грязного ботинка гневно обернулся к нему и закричал
на всю площадь:
   - Милорд! Не раздражайте меня! Может быть, вы не знаете, что я - Игорь
Черногорский?
   Наверное, молодой человек действительно не знал об этом. Он быстро
попятился в сторону и уже издали с некоторым страхом посмотрел на Игоря
Черногорского. Тот улыбнулся ему очаровательно:
   - До свиданья... До свиданья, я вам говорю! Почему вы не отвечаете?
   Вопрос был поставлен ребром. Поэтому молодой человек охотно прошептал
"до свиданья" и быстро зашагал прочь. Возле палисадника он задержался,
что-то пробурчал, но Игорь Черногорский в этот момент интересовался только
чисткой своих ботинок. Его нога снова поместилась на подставке. Ваня
весело прищурил один глаз, спросил:
   - Черной?
   - Будьте добры. Не возражаю. Черная даже приятнее.