Харпер Ли.
    Убить пересмешника


     Перевод с английского Н. Галь и Р. Облонской
     OCR: Dutum http://www.dutum.narod.ru/


 * ЧАСТЬ I *

     Юристы, наверно, тоже когда-то были детьми.
     Чарлз Лэм

Глава 1

     Незадолго до того, как моему брату Джиму исполнилось тринадцать, у него
была сломана рука. Когда  рука зажила и Джим перестал бояться, что не сможет
играть в футбол,  он ее почти не стеснялся. Левая рука стала  немного короче
правой; когда Джим  стоял или ходил, ладонь была повернута к боку ребром. Но
ему это было все равно - лишь бы не мешало бегать и гонять мяч.
     Через несколько лет, когда все это было уже дело  прошлое,  мы иной раз
спорили о событиях, которые к этому привели, Я говорила: все пошло от Юэлов,
но Джим - а он на четыре года старше меня - уверял, что все началось гораздо
раньше.  Началось с  того лета, когда к нам приехал Дилл,  сказал  он - Дилл
первый придумал выманить из дому Страшилу Рэдли.
     Я  сказала,  если добираться до корня, так все пошло от Эндрю Джексона.
Если  б генерал Джексон не прогнал  индейцев племени  Ручья  вверх по ручью,
Саймон Финч не приплыл бы на своей лодке вверх по Алабаме - и что бы тогда с
нами было? Людям взрослым уже не пристало решать спор кулаками, и мы пошли и
спросили Аттикуса. Отец сказал, что мы оба правы.
     Мы  южане: насколько нам известно, ни  один  наш предок не сражался при
Гастингсе,  и,  признаться,  кое-кто  в  нашей  семье  этого стыдился.  Наша
родословная начинается всего лишь с Саймона Финча,  он был лекарь и завзятый
охотник родом  из  Корнуэлла,  ужасно  благочестивый,  а главное  -  ужасный
скряга.  Саймону  не  нравилось, что в Англии людям,  которые называли  себя
методистами, сильно доставалось от их более свободомыслящих братьев; он тоже
называл  себя   методистом,   а   потому  пустился  в  дальний  путь:  через
Атлантический океан в Филадельфию, оттуда в Ямайку, оттуда в Мобил и  дальше
в Сент-Стивенс. Памятуя,  как сурово Джон Уэсли осуждал  многоглаголание при
купле-продаже,  Саймон втихомолку  нажил состояние  на медицине, но при этом
опасался, что не сможет устоять перед  богопротивными соблазнами - начнет, к
примеру,  рядиться  в  золото  и  прочую мишуру. И вот, позабыв  наставление
своего учителя о тех, кто владеет людьми как орудиями, он купил трех рабов и
с  их  помощью  построил  ферму  на  берегу  Алабамы,  миль  на  сорок  выше
Сент-Стивенса. В  Сент-Стивенс он  вернулся  только однажды, нашел  себе там
жену,  и от них-то пошел  род  Финчей, причем рождались все  больше  дочери.
Саймон дожил до глубокой старости и умер богачом.
     Мужчины  в  нашей  семье  обычно так  и  оставались  на  ферме  Саймона
"Пристань Финча"  и выращивали  хлопок. Хоть "Пристань"  и выглядела скромно
среди окружавших ее поистине королевских владений,  но давала все, что нужно
для независимого существования; только лед, муку да одежду и обувь привозили
пароходом из Мобила.
     Распря между Севером  и Югом, наверно, привела бы Саймона в  бессильную
ярость, ведь она отняла у его потомков все, кроме земли; однако они остались
земледельцами, и лишь  в двадцатом  веке  семейная традиция  нарушилась: мой
отец Аттикус Финч  поехал  в Монтгомери  изучать право, а  его младший  брат
поехал в Бостон изучать медицину. На  "Пристани  Финча" осталась одна только
их сестра Александра; она вышла замуж за  тихоню, который целыми днями лежал
в гамаке у реки и гадал, не попалась ли уже рыба на его удочки.
     Закончив ученье, мой отец  вернулся в  Мейкомб  и  занялся  адвокатской
практикой.  Мейкомб-это  окружной  центр  милях  в  двадцати  к  востоку  от
"Пристани Финча". В здании суда у Аттикуса была контора, совсем пустая, если
не считать вешалки  для шляп,  плевательницы,  шахматной доски да новенького
Свода  законов  штата  Алабама.  Первые   два   клиента  Аттикуса  оказались
последними,  кого повесили в мейкомбской окружной тюрьме. Аттикус уговаривал
их  признать себя виновными в непредумышленном убийстве,  тогда великодушный
закон сохранит им жизнь; но они были Хейверфорды, а кто  же в округе Мейкомб
не знает, что все Хейверфорды упрямы как  ослы.  У  этих  двоих вышел спор с
лучшим мейкомбским  кузнецом из-за  кобылы, которая забрела на чужой луг,  и
они отправили  кузнеца на тот свет,  да еще имели неосторожность сделать это
при  трех свидетелях, а потом уверяли, что так этому сукину  сыну и надо,  и
воображали, будто это их вполне оправдывает. Они твердили, что в  убийстве с
заранее обдуманным намерением не виновны, и Аттикус ничем не  мог им помочь,
кроме как присутствовать при казни, после  чего, должно быть, он и  проникся
отвращением к уголовным делам.
     За первые  пять  лет  жизни  в Мейкомбе Аттикус  не  столько  занимался
адвокатской практикой,  сколько практиковался  в строгой  экономии: все свои
заработки  он  вложил в образование младшего  брата.  Джон Хейл Финч  был на
десять лет  моложе моего  отца и  решил учиться  на врача как раз в ту пору,
когда хлопок так упал в цене, что его и выращивать  не стоило; потом Аттикус
поставил дядю Джека  на ноги и  вздохнул свободнее. Он любил Мейкомб, он был
плоть от плоти округа Мейкомб, знал всех здешних жителей, и они его знали; а
благодаря стараниям Саймона Финча Аттикус был если не в кровном родстве, так
в свойстве чуть ли не со всеми семействами города.