1

    Себастьен Жапризо.
    Убийственное лето

 -----------------------------------------------------------------------
 eatie Jariot. L'Ete meurtrier (1977).
 Пер. с фр. - А.Брагинский.
 ellcheck y HarryFa.
 -----------------------------------------------------------------------

 - Прокурор я и судья, -
 Хитро молвил Злыдень, - я
 Сам допрос тебе устрою,
 К смерти сам приговорю
 Льюис Кэрролл "Алиса в Стране Чудес"



ПАЛАЧ (1)

 Я сказал: "Ну ладно".
 По натуре я покладистый. И ей всегда уступал. Только однажды  врезал  и
еще как-то раз отлупил. Но потом все равно уступал.  Вот,  честное  слово,
сам не пойму. Разговор у меня получается только с  братьями,  особенно  со
средним, Мишелем, которого все зовут Микки. Он  возит  лес  на  стареньком
"рено" - гоняет как бешеный, потому что глуп как пень.
 Однажды я поглядел, как он спускается в  долину  по  нашей  дороге  над
рекой. Дорога адски крутая, вся из  поворотов,  на  ней  двум  машинам  не
разъехаться. Я смотрел сверху, со стороны пихтового леска. Оттуда на много
километров был виден желтый грузовичок -  то  исчезнет,  то  возникнет  на
вираже. Я даже слышал, как тарахтит мотор и стучат бревна в кузове.  Микки
заставил меня выкрасить грузовик в желтый цвет, когда Эдди Меркс четвертый
год подряд выиграл велотур Франции. Такое было пари. Эдди Меркс у Микки  с
языка не сходит. Уж не знаю, в кого он у нас такой.
 Наш отец считал самым великим гонщиком Фаусто Коппи и, когда тот  умер,
в знак траура отпустил усы. Целый день просидел на обрубке  старой  акации
во дворе,  курил  американский  табак,  вертел  самокрутки  из  оберточной
бумаги.  Он  собирал  окурки  американских  сигарет  и  делал   толстенные
самокрутки. Занятный был наш отец. Рассказывают, он пешком пришел из Южной
Италии, притащив  на  веревке  механическое  пианино  По  дороге  играл  в
городках и устраивал танцы Отец  собирался  податься  в  Америку.  Все  из
Италии туда рвутся. Но кончилось тем, что остался здесь, -  не  скопил  на
билет. Тут и женился на нашей  матери,  урожденной  Дерамо  из  Диня.  Она
работала гладильщицей, а отец - поденщиком на фермах, зарабатывал гроши, а
в Америку, известно, пешком не доберешься.
 Потом они забрали к себе сестру матери. Тетка после бомбежки Марселя  в
мае 1944 года начисто потеряла слух. Спит она с открытыми  глазами:  когда
сидит в своем кресле, не понять, спит  или  нет.  Мать  зовет  ее  Нин,  а
остальные  -  Коньята,  на  отцовом  языке  это  значит  "свояченица".  Ей
шестьдесят восемь, и она на двенадцать лет  старше  сестры,  но  поскольку
сидит без дела и все время дремлет, то старше выглядит наша мать. Из  дома
Коньята выползает только  на  похороны  успела  похоронить  мужа,  брата,
своего отца и нашего, который умер в 1964 году. Мать говорит, Нин всех нас
переживет.
 А механическое пианино и теперь у нас в сарае. До этого оно  много  лет
кисло во дворе, совсем почернело от дождя и потрескалось.  Его  облюбовали
под жилье мыши. Как-то я протер его крысиным ядом, но  это  мало  помогло.
Оно все трухлявое. Когда ночью  мыши  забираются  туда,  то-то  начинается
серенада. Несмотря ни на что, оно все еще играет.  Жалко,  остался  только
один диск - с "Пикардийской розой". Мать говорит, что пианино так к  диску
этому привязалось,  что  и  не  сможет  сыграть  ничего  другого.  Она  же
рассказала, как однажды отец потащил его в город, чтобы сдать  в  ломбард,
но его не приняли. Дорога от нас под гору, а обратно отец  с  его  больным
сердцем одолеть подъем  не  смог.  Пришлось  нанять  грузовик.  Ничего  не
скажешь, деловым человеком был наш отец.
 В день его смерти мать сказала, что позднее, когда подрастет мой второй
брат Бу-Бу, мы  им  покажем.  Встанем  втроем  под  окнами  Муниципального
кредита и будем весь день заводить "Пикардийскую розу",  потешим  публику.
Но мы до сих пор этого не сделали. Теперь Бу-Бу  уже  17  лет,  и  это  он
затеял год назад снести пианино в сарай. А мне в ноябре исполнится 31 год.
 Когда я родился, мать хотела назвать меня  Батистен.  По  имени  своего
брата, который утонул в канале кого-то спасая. С  той  поры  она  твердит:
видишь тонущего - отвернись. А уж  как  сердилась,  когда  я  решил  стать
добровольным пожарным, как пинала мою каску, даже ногу отбила. Отца она не
переспорила, и меня нарекли по имени  итальянского  дяди,  который  так  и
помер в своей постели.
 "Фиоримондо Монтечари", - записано  в  моих  документах.  Когда  Италия
стала воевать против нас, в деревне на меня стали поглядывать косо. Вот  я
и стал Флоримоном. Натерпелся я из-за своего имени - и в школе, и в армии,
повсюду. Правда, Батистен было бы и вовсе никуда. Лично мне  нравится  имя
Робер. Частенько так и представляюсь, когда знакомлюсь. В начале я Эне так
и назвался. Став пожарным, я получил прозвище Пинг-Понг. Братья и те  меня
так зовут. Из-за этого я даже подрался - первый раз в  жизни  дрался,  мне
даже сказали, что я бешеный. Но ничуть я не бешеный, просто накипело.
 Странно, о чем я тут болтаю, мог бы говорить только с Микки да с Бу-Бу.
У нас с Микки волосы темные, а Бу-Бу  -  блондин.  В  школе  нас  дразнили
макаронниками. Микки зверел и задирался. Я сильнее его, но рукам  воли  не
давал, только раз. Сначала  Микки  увлекался  футболом,  играл  здорово  -
правым крайним, кажется, я не  шибкий  спец.  Он  ловко  забивал  головой.