Себастьен Жапризо.
   Прощай, друг


          Киноповесть, журнальный вариант

                             Перевод с французского Валерия Орлова

     Оглушительно  ревет пароходный гудок. На покачивающемся деревянном полу
стоит  стакан,  по  самые края наполненный  виски. Вокруг  валяются  измятые
купюры.  Рука мужчины,  одетого в  пятнистый  комбинезон, держит над Готовой
перелиться через край жидкостью пятифранковую монету, Потом осторожно, почти
ласково, опускает монету в стакан.
     Монета  ложится на дно стакана на столбик себе подобных. Виски образует
над  краями  стакана  выпуклый  купол,  но,  вопреки  всякому  ожиданию,  не
проливается.
     Рука неторопливо собирает купюры, а ее  владелец  издает  торжествующий
клич с явно выраженным американским акцентом:
     - Йеа-а-а!..
     Внушительных  размеров  револьвер  сорок  пятого  калибра  с  откинутым
барабаном - в руке другого мужчины, одетого в офицерскую форму цвета хаки.
     Видно, что из шести патронов в барабане один без пули.
     Резкое движение - и барабан со щелчком встает на место, ствол угрожающе
нацеливается в невидимую точку. Вновь раздается торжествующий вопль:
     - Йеа-а-а!..
     Пронзительный звук. На сей раз это гудок автомобиля, попавшего, по всей
видимости, в затор, - на сигнал нажимает женская рука.
     Кроме  этой нетерпеливой руки, видны только  часть  рулевого  колеса  и
загорелые стройные ноги, едва прикрытые короткой юбкой.
     Наконец, правая нога нажимает  на  педаль газа,  автомобиль  трогается;
одновременно с этим в третий раз раздается победный клич:
     - Йеа-а-а!..
     На пристанях  Ла Жольет  в  Марселе  идет  разгрузка крупного  военного
транспорта.
     Тут военные всех родов войск, самого различного возраста и цвета  кожи,
но всех объединяет выражение усталости и безразличия на лице.
     Вся эта людская масса с оружием и амуницией стекает на пристань, минует
пропускной пункт  и  рассаживается по грузовикам,  которые  повезут  одних в
лагерь Св.  Марты,  других - в Карпиан или в казармы  Мюи.  Волею  случая  в
людском потоке рядом оказываются двое.
     Один  из  них  -  Дино  Барран,  симпатичный  парень  лет  тридцати,  с
агрессивным  выражением хмурого лица.  На нем  форма и  отличительные  знаки
военного медика и лейтенантские нашивки.
     Второй -  Франц Пропп Вылинявший пятнистый комбинезон десантника, знаки
Иностранного легиона. Он постарше, черты его лица грубее. На правом плече  у
него  тяжелый  вещмешок   цвета  хаки,  в  левой  руке  -  стакан  с  виски.
Безразличный ко всему на свете, он на ходу отхлебывает глоток за глотком.
     Осушив  стакан, он отшвыривает его в сторону  моря  и задевает при этом
рукой вещмешок  Баррана, из которого вываливается на землю тяжелый револьвер
в полотняной кобуре.
     Пропп подбирает револьвер, вытаскивает его из  кобуры, вертит  в руках.
Потом отдает его медику. Все это происходит без слов.
     Барран засовывает револьвер  на прежнее  место и продолжает путь. Толпа
оттесняет его от легионера.
     А вокруг - зимнее утро. В Алжире давно отгремели последние залпы (1).

ФРАНЦ ПРОПП

     За решетчатой оградой  причала,  где разгружается  прибывший транспорт,
стоит "ситроэн-ДС". За рулем - молодая женщина.
     Она   явно  кого-то  встречает:  через   лобовое   стекло   нетерпеливо
всматривается в  толпу солдат,  которых военные полицейские  в  белых касках
распределяют по грузовикам.
     Это Изабелла. Ей около тридцати, она одета в  прекрасно сшитый костюм и
наделена грацией дикого животного.
     Глаза ее  скрыты  темными очками, но нетрудно угадать,  что ее  интерес
привлекает то один, то другой военный из шагающих по ту сторону ограждения.
     Почему-то все, на  кого она смотрит, - медики. Первый  из них - обильно
потеющий  толстяк, который  поминутно  утирает  платком  лоб.  Второй,  едва
миновав  пропускной  пункт,  устремляется в  объятия  подруги.  Третий- Дино
Барран.
     Женщина снимает очки и  выходит  из машины. По  тротуару  она  догоняет
Баррана и  идет рядом, отделенная от него  оградой. Для этого ей  приходится
продираться сквозь толпу встречающих.
     Приблизившись,  наконец, к Баррану,  Изабелла  просовывает  руку  через
прутья ограды и дергает медика за рукав.
     Барран,  остановившись,  смотрит  вначале на  вцепившуюся в  него руку.
Потом переводит взгляд на Изабеллу.
     - Как вас зовут? - торопливо спрашивает она.
     - Барран.
     - Вас-то мне и надо.
     Изабелла говорит  это со страстной убежденностью, в глазах ее - мольба.
Барран, похоже, видит ее впервые. В конце концов он пожимает плечами.
     - Значит, мне повезло, - равнодушно роняет он.
     И,  как  ни  в чем  не  бывало,  идет  дальше.  Изабелла  старается  не
отставать. Лицо  ее искажено тревогой,  она пытается перекричать  нестройный
гомон толпы.
     - Вы знали там одного моего друга! Он должен был вернуться!
     - Кто? - не останавливаясь, коротко спрашивает Барран.
     - Его зовут Моцарт! Как музыканта! Он медик! Как вы!
     - Не знаю такого.
     - Ну как же! Вспомните! Моцарт!.. Прошу вас, выслушайте меня!
     В этот миг решетчатая ограда сменяется  глухой стеной, которая отрезает
молодую женщину от  Баррана. Раздосадованная тем, что  так внезапно лишилась
собеседника, Изабелла бежит к воротам, где, как она надеется, ей удастся его
перехватить. На тротуаре ей  приходится протискиваться  через  плотную толпу
людей, которых не пустили на причал.