Себастьян Жапризо
   Дама в автомобиле в очках и с ружьем
 
 
   Изд. "Орлов и сын", Москва, 1992 г.
   OCR Палек, 1998 г.
 
 
   ДАМА
 
   Я никогда не видела моря.
   Перед моими глазами, совсем рядом, словно морская гладь, рябит  выст-
ланный черными и белыми плитками пол.
   Мне так больно, что кажется, будто это пришла моя смерть.
   Но я жива.
   В тот момент, когда на меня набросились - я не сумасшедшая,  на  меня
действительно кто-то набросился или что-то обрушилось, - я  подумала:  я
никогда не видела моря. Вот уже несколько часов меня не оставляет страх.
Страх, что меня арестуют, страх перед всем. Я придумала целую кучу  иди-
отских оправданий, и самым идиотским из них было то, что мелькнуло у ме-
ня в голове в эту минуту: не причиняйте мне зла, на самом деле не  такая
уж я скверная, просто мне хотелось увидеть море.
   Еще я помню, что закричала, закричала что было мочи, но крик этот так
и не вырвался из моей груди. Кто-то отрывал меня от пола, душил.
   Продолжая вот так беззвучно кричать, кричать, кричать, я еще  подума-
ла: нет, этого не может быть, просто меня мучит какой-то кошмар,  сейчас
я проснусь у себя в комнате, настанет утро.
   А потом произошло вот что.
   Заглушая во мне мой крик - я отчетливо услышала этот звук! - раздался
хруст кости: это ломали мою руку, да, да, мою руку.
   Боль не красная и не черная. Боль-это колодец  слепящего  света,  су-
ществующий только в нашем сознании. Но все же вы в него падаете.
   Прохладные плитки пола освежают мне лоб. Должно быть, я снова потеря-
ла сознание.
   Не шевелиться. Главное - не шевелиться.
   Я вовсе не лежу на полу, а стою на коленях, прижав к  животу  горящую
словно в огне левую руку, я согнулась пополам от боли, я  пытаюсь  унять
ее, но она пронизывает плечи, затылок, поясницу.
   Сквозь рассыпавшиеся по лицу волосы я вижу,  как  прямо  перед  моими
глазами по белой плитке ползет муравей. Дальше тянется вверх что-то  се-
рое, по-видимому сток умывальника.
   Не помню, чтобы я снимала очки. Наверное, они упали, когда меня пота-
щили назад, зажав мне рот, чтобы заглушить мой крик. Нужно найти очки.
   Сколько же времени я стою вот так, на коленях, в этой полутемной  ка-
морке шириной в два и длиной в три шага? Никогда в жизни я не  падала  в
обморок. То, что случилось сейчас, - это даже не провал  в  сознании,  а
всего лишь трещинка в нем.
   Если бы я находилась здесь давно, там,  на  станции  техобслуживания,
кто-нибудь забеспокоился бы... Я стояла перед умывальником,  мыла  руки.
Правая рука - я сейчас приложила ее к щеке - еще влажная.
   Нужно найти очки, нужно встать.
   Когда я резко, слишком резко, поднимаю голову, пол перед моими глаза-
ми встает дыбом, я боюсь, что снова потеряю сознание, но вдруг все  сти-
хает - и шум в ушах, и даже боль. Теперь она сосредоточилась в левой ру-
ке, я не смотрю на нее, но чувствую, что она  сильно  распухла  и  стала
словно каменная.
   Надо ухватиться правой рукой за раковину и встать.
   Ну, вот я и стою. Перед моими глазами в зеркале вместе со мною  кача-
ется мое туманное отражение, и мне кажется, что время  возобновило  свой
бег.
   Я знаю, где я: в туалете станции техобслуживания на шоссе в  Аваллон.
Я знаю, кто я: идиотка, скрывающаяся от полиции. Лицо в зеркале, к кото-
рому я приближаю свое лицо так близко, что чуть ли не касаюсь его,  ско-
ванная болью рука, которую я подношу к глазам, чтобы посмотреть на  нее,
слеза, стекающая по щеке и падающая на эту руку, тяжелое дыхание  в  ка-
кой-то щемящей тишине - все это я.
   Войдя сюда, я положила сумку на полочку под зеркалом, в которое  сей-
час смотрюсь. Сумка на месте.
   Я с трудом, помогая себе зубами, открываю ее правой рукой и ищу  вто-
рую пару очков, ту, в которой я печатаю на машинке.
   Мое отражение в зеркале стало отчетливым, и я вижу свое  плачущее,  в
грязных потеках, искаженное страхом лицо.
   Я больше не осмеливаюсь смотреть на левую руку и прижимаю ее к  себе,
к перепачканному белому костюму.
   Входная дверь закрыта. А ведь когда я вошла, я оставила ее  распахну-
той.
   Нет, я не сумасшедшая. Я остановила машину. Попросила заправить ее. Я
хотела причесаться и вымыть руки. Мне указали на белый  домик,  стоявший
поодаль. Внутри было слишком темно для меня, и я  не  закрыла  за  собой
дверь. Не знаю, случилось ли это сразу или я успела  причесаться.  Помню
только, что я отвернула кран и что вода была холодная... Да, конечно же,
я причесалась - я в этом уверена! - и вдруг, словно порыв ветра,  кто-то
возник за моей спиной, я не знаю кто, какое-то страшное  чудовище.  Меня
приподняло над полом, я кричала изо всех сил, но из моей груди не вырва-
лось ни единого звука, и не успела я понять, что со мной произошло,  как
страшная боль, пронзившая мне руку, сокрушила все мое существо, и я ока-
залась на коленях, одна.
   Нужно проверить сумку.
   Деньги на месте, в фирменном конверте нашего агентства. У меня ничего
не украли.
   Нелепо. Невероятно.
   Я пересчитываю деньги, сбиваюсь, начинаю считать снова, и у меня  ле-
денеет сердце: меня не хотели ограбить, хотели только одного - я сошла с
ума, я сойду с ума! - сломать мне руку.
   Я смотрю на нее, на раздувшиеся посиневшие пальцы, и вдруг не  выдер-
живаю: валюсь на умывальник, снова падаю на колени и начинаю выть. Я бу-
ду выть как зверь до скончания века, я буду выть, рыдать и биться до тех
пор, пока кто-нибудь не придет сюда и я не увижу дневной свет.