Вл. Кунин
   Повести

   Мой дед, мой отец и я сам
   Очень длинная неделя
   Ты мне только пиши
   Ребро Адама

   МОЙ ДЕД МОЙ ОТЕЦ И Я САМ

   Очень ранним летним утром по спящей улице вели слона.
   Вел его невыспавшийся человек в картузе и кургузом пиджачишке.
   Шли они медленно: слон осторожно ставил свои огромные ноги на  булыж-
ную мостовую, а человек то и дело сонно спотыкался и погромыхивал подко-
вами высоких русских сапог.
   Шли они пустынной улицей мимо  полицейского  участка,  мимо  пожарной
части с колоколом и низенькой деревянной вышкой, мимо купеческих лавочек
и лабазов, мимо трактира с закрытыми ставнями, мимо увеселительного  за-
ведения "С иллюзионом и танцами "Орионъ".
   Ни одна живая душа не  встретилась  слону  и  его  сонному  поводырю.
Только у белого господского дома, сидя на каменной тумбе у  ворот,  спал
дворник. Спал, задрав бороду кверху, широко открыв рот.
   Если бы мимо дворника шел только один слон, дворник никогда не  прос-
нулся бы. Но человек, который вел слона, споткнулся в очередной раз точ-
но напротив господского дома и дворник открыл глаза.
   Увидел человека в картузе и сапогах...
   Веревку, уходящую из-за спины человека куда-то вверх...
   И наконец, увидел слона!
   Но это дворнику показалось невероятным и он снова заснул.
   А человек и слон подошли на перекрестке к чугунной водопроводной  ко-
лонке и остановились. Человек снял с головы картуз, нажал  на  рычаг  и,
когда вода полилась из крана, нагнулся и напился воды. Он  вытер  рот  и
лицо картузом, напялил его на голову, и  даже  не  посмотрев  на  слона,
просто пошел дальше.
   А слон пошел за ним.
   МОЙ ДЕД
   До берега было версты полторы.
   Лодка неподвижно стояла в стеклянно-спокойном море. Старая серая лод-
ка казалась розовой, и море тоже было розовым, потому что солнце  должно
было вот-вот уйти за синие горы и на прощанье перекрашивало все, что ви-
дело под собой.
   В лодке сидели трое: два здоровенных мускулистых  парня  лет  двадца-
ти-двадцати двух и двенадцатилетний мальчишка.
   Все трое сидели голышом, спинами друг к другу, и каждый из них  ловил
ставриду на свой "самодур". То один, то другой вытаскивал  "самодур"  из
воды, молча и деловито снимал с крючка серебряных рыбешек, нанизывал  на
кукан пойманную рыбу и снова опускал его за борт.
   Все трое работали слаженно и четко, видимо, уже не в  первый  раз,  и
поэтому им не было нужды разговаривать.
   Мальчишка посадил очередную порцию пойманной рыбы на кукан, с  трудом
приподнял его и показал парням. Наверное, они решили, что рыбы достаточ-
но, - кукан был положен на дно лодки, а парни начали аккуратно сматывать
снасти.
   Когда "самодуры" были намотаны на плоские дощечки,  парни  отдали  их
мальчишке. Тот, который был поздоровее, сел на весла, другой за руль,  а
мальчишка перебрался на нос лодки, где лежал увязанный мешок.
   По розовой воде лодка поплыла к берегу.
   Она плыла к синевато-серому берегу, в тень гор,  оставляя  за  кормой
короткую, искрящуюся, и тут же исчезающую дорожку.
   Они вытащили лодку на берег, закрутили цепь вокруг ветхого деревянно-
го столбика и вынули из мешка одежду.
   Мальчишка натянул на себя штаны и старенькую ситцевую косовороточку.
   Парни же неожиданно стали облачаться в очень  элегантные  костюмы  по
последней моде сезона тысяча девятьсот  двенадцатого-тринадцатого  года:
узкие брюки со штрипками, манишки  со  стоячими  воротничками,  галстуки
бантами, узкие, в талию, светлые сюртуки, котелки и даже тросточки!  Все
это было вынуто из того же дерюжного мешка, в котором еще недавно покои-
лись невероятные мальчишеские штаны и старенькая выцветшая  косовороточ-
ка.
   Без всякого удивления мальчишка смотрел на превращение своих  прияте-
лей в важных господ. Мало того, он даже что-то строго сказал им и  пока-
зал на заходящее солнце. И "господа" стали поспешно заканчивать свой ту-
алет.
   Потом мальчишка вложил один угол мешка в другой и надел его на  голо-
ву, как капюшон. Он надел его так, как это делали все черноморские груз-
чики.
   А потом перекинул через плечо тяжелый кукан с рыбой и  первым  напра-
вился к городу. Два щеголя последовали за ним.
   По мере того, как город приближался к ним,  мальчишка  все  больше  и
больше отходил от молодых господ в сторону. Не забегал вперед, не отста-
вал, а просто держался так, чтобы никто не мог  заподозрить  их  в  зна-
комстве.
   Только один раз мальчишка оглянулся по сторонам, остановился и подоз-
вал молодых людей к себе.
   Они подошли. Мальчишка вынул из кармана своих необъятных штанов  уве-
систый шмат хлеба, осторожно разломил его на три равные части и две  от-
дал молодым господам. А свою часть спрятал в карман и тут же  отошел  от
господ в сторонку.
   Молодые господа незамедлительно слопали свой хлеб и двинулись дальше.
   И опять между этими тремя странными особами не было сказано ни едино-
го слова. Не было даже слов благодарности, что само по себе  уже  удиви-
тельно!
   Так они дошли до городской набережной: два молодых элегантных барина,
небрежно помахивающих тросточками, и метрах в десяти сбоку от  господ  -
мальчишка с куканом ставриды.
   И никто на этой прекрасной набережной не смог бы догадаться, что  все
трое между собой очень даже знакомы.