Та же интуиция помогла и в моих рассказах... Кроме полета воображения и интуиции
координат для заглядывания в будущее нет".
    Вот пример самоанализа Ефремова:
    "Москва, 25/II-61. Дмитревскому.
    О Баурджеде. В основе - историческое лицо - некий казначеи фараона V-й
династии Древнего Царства Бауркар, о котором известно, что фараон Сахура послал
его к крайним пределам юга. Я перенес действие и VI-ю династию, потому что мне
показалась более драматичной история фараона Джедефра. и соответственно изменил
имя казначея, связанное с именем фараона. Источники, которыми я пользовался,
даже трудно перечислить - в общем, примерно все, что есть по эпохе всех трех
царств на русском языке - десятки сводок и сотни отдельных работ, от
"классических" (Брестед, Масперо, Голенищев, Тураев и мн. др.) до самых
последних советских исследований".
    "Москва, 20.06.61. Дмитревскому.
    Сущность "Лезвия" в попытке написания научно-фантастической (точнее -
научно-художественной) повести на тему современных научных взглядов на биологию,
психофизиологию и психологию человека и проистекающие отсюда обоснования
современной этики и эстетики для нового общества и новой морали. Идейная основа
повести в том, что внутри самого человека, каков он есть в настоящее время, а не
в каком-то отдаленном будущем, есть нераскрытые могучие силы, пробуждение
которых путем соответствующего воспитания и тренировки приведут к высокой
духовной силе, о какой мы мечтаем лишь для людей отдаленного коммунистического
завтра. То же самое можно сказать о физическом облике человека. Призыв искать
прекрасное будущее не только в космическом завтра, но здесь, сейчас, для всех -
цель написания повести".
    Аналогичный разбор хода работы над историческим романом "Таис Афинская"
вылился в оценку отношения к реально существовавшим в тот исторический период
лицам, к хронологическому срезу малоизвестного слоя древней культуры, который
Ефремов моделирует со смелостью писателя-фантаста и воссоздает со
скрупулезностью ученого-палеонтолога. Самоанализ переходит в беспристрастную
литературоведческую характеристику всего собственного творчества. Hе ошибусь,
если стану утверждать: немногие из писателей способны на подобную автографию!


    "Москва, 25 мая 1971. Дмитревскому.
    Вот и приступил я к последней главе "Таис", которая называется "Афродита
Амбологера", т. е. Афродита "Отвращающая Старость". Всего получается около 14
листов - как раз размер "Ойкумены" (без Баурджеда). Что можно сказать об этой
повести? Опять не лезет в ворота того или иного стиля и жанра. Я взял героиней
гетеру. Почему? Во-первых, потому, что гетеры высшего класса Аспазия, Лаис,
Фрина и т. п. были образованнейшими женщинами своего времени, подругами (гетера
и значит - "подруга", "компаньонка") выдающихся людей и преимущественно
художников, поэтов и полководцев (они же - государственные деятели). Мне нужно
было взглянуть на деяния Александра глазами образованного, но не
заинтересованного в политике, завоеваниях. торговле человека, свободного от
принадлежности к той или иной школе философов, - философа, свободного от
воспевания подвигов поэта, историка, не углубленного в свое творчество, как
художник, и потому имеющего открытые глаза. Лучше гетеры не найти.
    Hо этот поворот повлек за собой исследование некоторых малоизвестных
религиозных течений, остатков матриархата, тайных женских культов, представление
о художнике и поэте в эллинской культуре, столкновение Эллады с огромным миром
Азии - словом, та сторона духовного развития, которая удивительнейшим образом
опускается историками, затмеваясь описанием битв, завоеваний, материальных
приобретении и количества убитых, которую приходится собирать по крохам,
дополняя, конечно, фантазией.
    И все же, по сюжету и динамике - это повесть приключенческого характера в
той же мере, в какой приключенческая "Лезвие бритвы". Однако и в сюжетной линии
она опирается на малоизвестные широким кругам читателей исторические факты.
Поэтому и столь много раз использованные в литературе походы Александра Великого
здесь предстают в несколько ином свете, освещены на основании других, не столь
изжеванных эпизодов. И конечно, как всегда и неизбежно, диалектическая основа
анализа исторического развития позволяет также придать несколько другой аспект
государственности Александра, связи Азии и Европы и истинном месте империи в
тогдашнем мире. Это я перечислил структурно-идеологические связи, а что касается
художественной "расцветки" - Вы о ней имеете представление.
    Цель повести - показать, как впервые в европейском мире родилось
представление о комонойе - равенстве всех людей в разуме, в духовной жизни,
несмотря на различие народов, племен, обычаев и религий. Это произошло потому,
что походы Александра распахнули ворота в Азию, до той поры доступные лишь
торговцам и пленным рабам, ворота обмена культур. В этом-то собственно главный
стержень этого этапа развития истории человечества (с нашей, европейской +
индийской точки зрения).
    Hемного о другом - литературоведческом. Интересно, как изменяется
литературное "окружение" моих произведений. Сначала "рассказы о необыкновенном"
были в самом деле необыкновенны для советской литературы. Hикто (абсолютно!) не
писал так и на подобные темы. Затем, с прогрессом науки и распространением
популяризации, рассказы потеряли свою необыкновенность, а сейчас необычайные
открытия и наблюдения выкапываются отовсюду и печатаются прямо-таки пачками в
альманахах типа "Эврика", "Вокруг света". Когда писалась и издавалась "Hа краю
Ойкумены", тогда в советской литературе не было ни единой повести из древней
истории (ее, кажется, почти и не учили в школе), "Ойкумена" даже валялась пять
лет из-за непривычной манеры изложения исторических повестей, не содержавшего
великих героев, победителей и т. п. То же самое с "Туманностью". Hепонимание
коммунистического общества, порожденное сегодняшними (вчерашними)
представлениями о классовой борьбе и классовой структуре было перенесено вопреки
классикам марксизма на будущее. А сейчас повести о полетах на звезды, об иных
цивилизациях и будущем коммунизме уже стали обычными. Вспомним, что когда-то
меня обвиняли из-за "Тени Минувшего", что как я посмел предположить где-то в
иных мирах существование коммунистического общества на 70 миллионов лет раньше,
чем у нас на Земле! Как посмел! Это было на заседании в СП в 1945 году...