"I'm breaking the wall"... Каждый раз, когда я  смотрю  "Стену",  я
вспоминаю тот ноябрь девяносто первого. Сначала я вспоминал его с ужа-
сом. Потом ужас потускнел, съежился и издох. Прошло  почти  три  года.
Всего. Совсем немного, в общем-то... Но все изменилось.
   Вы чувствуете, как все изменилось?.. Или для этого нужно  два  года
просидеть в Севастополе, отрезанным от всего, что ты любишь -  от  лю-
дей, книг, перемен,- от всего! - и лишь после  этого,  перебравшись  в
грохочущий жизнью Питер, почувствовать руками то самое, настоящее СВОЕ
дело?..
   А начав, так трудно остановиться... Поэтому я не боюсь, что  наш  с
Андреем новый журнал погибнет от облома. Когда-нибудь, конечно, он ис-
черпает себя. Но тогда непременно появится что-то новое...
   Что? Поживем - увидим...


                           Андрей НИКОЛАЕВ

   В марте 1988 года вышел первый номер фэнзина "Измерение  Ф",  кото-
рый издавали в Санкт-Петербурге (тогда еще  Ленинграде)  Андрей  Нико-
лаев и Леонид Резник. Тогда же вышел первый номер "Оверсана", издавае-
мый в Севастополе Андреем Чертковым и Сергеем Бережным. В начале девя-
ностого года Леонид Резник эмигрировал в Израиль, а Чертков переселил-
ся в Питер. Николаев стал издавать "Сизиф", Бережной - "Фэнзор". В де-
кабре 1990 года Сергей Бережной гостил в Питере и как подарок  Чертко-
ву Николаев и Бережной за ночь сделали "Оберхам" (никогда  не  забудем
ту ночь, когда мы безудержно смеялись, не давая людям  спать).  "Обер-
хам" предназначался для одного Черткова, но был размножен  по  просьбе
нашего давнего друга Сидоровича и разослан по городам  и  весям.  Имел
успех. Вышло три-четыре номера и... И наступили  новые  времена.  Умер
"Сизиф". Умер "Фэнзор". Бережной пытался выжить в самостийной Украине,
Николаев все внимание уделил "Интерпресскону". И вот весной 1994  года
Бережной вслед за Чертковым перебирается в Питер. И  -  "Сидоркон-94".
Как следствие - рождается журнал. Над названием голову не ломали.  Но!
То, что мы хотели бы делать (и то, что сделали в том номере) не  укла-
дывается в достаточно тесные рамки "Оберхама". И вот  новый  журнал  -
наследник по прямой всех вышеназванных (вдобавок "Интеркомъ" -  родной
дядя!).
   И напоследок. Знали бы Вы,  господа,  как  трудно,  как  невероятно
сложно в нашей стране, просто невыносимо - не издавать журнал. Как от-
вратительно вздыхать над каждым попадающим в руки прекрасным  материа-
лом и откладывать его "до лучших времен". Это поистине тяжело.  И  как
счастливы мы теперь, вновь обретая голос.  Все  технические  трудности
(если вдруг они возникнут) померкнут  перед  счастьем  доставить  Вам,
господа, несколько приятных минут.





                             ПАМЯТИ
                    ВИТАЛИЯ ИВАНОВИЧА БУГРОВА
                  (14 мая 1935 - 24 июля 1994)

                        Сергей БЕРЕЖНОЙ

   Я написал эту песню давно.
   Она написалась сама собой, как обычно пишутся только лучшие  песни.
Она написалась так, потому что я точно знал, для кого я ее пишу:

   Настройтесь на свердловскую волну
   И стрекот всех кузнечиков эфира
   Пропустит вдруг: "Я жду тебя, мой милый..." -
   И ты поймешь, что медлить ни к чему,

      Что где-то далеко, в горе из малахита
      Ждет именно тебя среди высоких круч
      Хозяйка той горы колдунья Аэлита -
      И только у тебя к ее богатствам ключ...

   На моей второй "Аэлите" мне так и не удалось спеть ее в его присут-
ствии. Не получилось. Что ж, подумал я, успею.
   Прошло пять лет. Мы встречались на Ефремовских  Чтениях  и  "Интер-
прессконе" в Питере, на других съездах и конференциях -  и  под  рукой
всегда не оказывалось гитары, или мешало еще что-то, или... Ладно, ду-
мал я, ладно, успею!

   ...Закон пути немыслимо суров:
   Мы делим расстояние на скорость,
   Высчитываем время, словно корысть,
   Молитвами торопим бег часов.

      Там где-то замок есть из теплого гранита,
      И обвился кольцом вокруг стены дракон...
      А в замке том грустит принцесса Аэлита -
      Ей страшно без тебя в огромном замке том...

   На этом "Интерпрессконе" я как-то в разговоре упомянул об этой пес-
не. Должен приехать Виталий Иванович, сказал я. У меня давно  припасен
для него подарочек. Если он приедет, я на концерте специально для  не-
го спою...

   ...Посадка. Самолет на полосе.
   К перрону подкатил свердловский поезд.
   Ямщик заткнул двугривенный за пояс
   И звездолет в Кольцово мягко сел.

      И вот - в конце пути - последняя молитва:
      Прими нас и спаси от будничного сна,
      Прекрасная, как жизнь, богиня Аэлита,
      Распахнутая в мир свердловская весна!

   Он так и не приехал...




                          Андрей БАЛАБУХА

             ХОТЬ ЧТО-ТО ИЗ ТОГО, ЧТО НЕ УСПЕЛ СКАЗАТЬ...

   Говорят, если, дожив до сорока, просыпаешься  однажды  и  обнаружи-
ваешь, что у тебя ничего не болит, - значит, ты уже на том  свете.  Не
знаю, может, поборникам модного ныне здорового образа жизни и  удается
отдалить этот рубеж. Но даже если так, не могу представить себе,  что-
бы кому-то удалось избавиться от боли памяти. В разном  возрасте  вся-
кий из нас начинает вести собственный мартиролог - и  чем  позже,  тем
лучше! - но все мы рано или поздно приходим к тому, что вес его на ду-
ше начинаешь ощущать постоянно, как некую  неотъемлемую  часть  самого
себя. Как четки, перебираешь имена.