Виталий Иванович...
   Редактор отбирающий в океане рукописей то,  что  что  может  приго-
диться его журналу или пойти в сборники. Шелест  страниц,  болящие  от
чтения глаза - работа, работа, работа... И нервотрепки,  когда  прихо-
дится доказывать очевидное, защищать, отстаивать, пробивать...
   Один из устроителей торжественного празднества - худенький,  скром-
ный и незаметный, радующийся за каждого лауреата, - пусть даже сам  он
предлагал и отстаивал кандидатуру другого, более достойного...
   Фэн среди фэнов, многие из которых  и  познакомились-то  здесь,  на
"Аэлите" - то есть, благодаря ему... И публикации в "Следопыте"  клуб-
ных материалов... И викторины, с которых и начался наш фэндом...
   Книголюб и книговед - в библиотеке,  книгохранилище,  архиве,  час-
тной коллекции. И опять - работа, работа, работа...
   И так всю жизнь, всю нашу проклятую и счастливую жизнь...
   Все меньше и меньше их остается - уже даже не "дедов", а "отцов"  и
"старших братьев" наших по фантастике. Все длиннее мартирологи.
   Вот и еще одна строчка...




                     НОВЫЕ СТРОКИ ЛЕТОПИСИ

                            АЭЛИТА-94

   C 20 по 22 мая в Екатеринбурге состоялся очередной  фестиваль  фан-
тастики "Аэлита-94".
   Лауреатом  премии  "Аэлита"  этого  года  стал  Геннадий   Мартович
ПРАШКЕВИЧ за цикл "Шпион", в который на настоящий момент  входит  пять
повестей, опубликованных в сборниках и журналах. Комментарии излишни.
   Приз "Старт" за лучшую дебютную книгу на этот  раз  получил  Андрей
ЩЕРБАК-ЖУКОВ за сборник "Сказки о странной любви". Впервые  в  истории
отечественных призов автор получает  крупную  литературную  премию  за
публикацию в любительском издании (книга вышла тиражом  510  экземпля-
ров).
   Приз имени И.Ефремова в этом году не вручался -- не  удалось  найти
спонсора, который бы его профинансировал.
   По сообщениям разных источников, во время "Аэлиты"  были  проведены
семинары фантастоведения, фэн-прессы, библиографии, ролевых игр и  на-
чинающих авторов.
   Все было, в общем-то, как в старые добрые времена... Только  народу
заметно поменьше.
   Инфляция...



                        БЕЛЯЕВСКАЯ ПРЕМИЯ - 94

   Владимир МИХАЙЛОВ (Москва)* - за  трилогию  "Капитан  Ульдемир"  (в
связи с выходом заключительного романа "Властелин");
   Андрей ЛАЗАРЧУК (Красноярск)* - за  сборник  повестей  и  рассказов
"Священный месяц Ринь";
   Александр ЩЕРБАКОВ (Санкт-Петербург) - за  перевод  романа  Роберта
Хайнлайна "Луна жестко стелет";
   Лев МИНЦ (Москва) - за научно-художественную "Индейскую книгу";
   Юлий ДАНИЛОВ (Москва) - за перевод книги Георгия  (Джорджа)  Гамова
"Приключения мистера Томпкинса";
   ИЗДАТЕЛЬСТВО "СЕВЕРО-ЗАПАД" - за серию отечественной фантастики.

   ЖЮРИ: Андрей Балабуха, Александр Бранский, Анатолий  Бритиков,  Ле-
мир Маковкин, Борис Романовский.

   * В этом году вручались две премии в категории  отечественная  фан-
тастика: так как было решено не присуждать премию по категории  крити-
ка и публицистика ввиду отсутствия достойных кандидатов.





                          ПОСВЯЩЕНИЕ В АЛЬБОМ

                            Сергей БЕРЕЖНОЙ

                           МИРЫ ВЕЛИКОЙ ТОСКИ

   Миры рождаются по-разному.
   Одни возникают в затмевающей реальность грандиозной вспышке вдохно-
вения. Истинная их жизнь коротка - такой  мир  успевает  лишь  бросить
тусклый отблеск на бумагу - и погибает.
   Другие миры строятся долго и старательно: от аксиом к теоремам,  от
теорем - к их следствиям, загромождая бумагу  гробами  лишенных  жизни
слов.
   Третьи миры рождаются от великой  тоски.  Просто  взлетает  однажды
разрываемая скорбью и печалью душа в сырое небо...
   "Почему мир несовершенен, Господи?.."
   Бог знает - почему; знает, но не говорит.
   И душа, так и не дождавшись ответа, возвращается в тело, стоящее  в
очереди за молоком.
   Мир рождается в момент воссоединения души с телом.  Мир,  возможно,
еще менее совершенный, чем мир реальный. Пусть  так.  Но  одному-един-
ственному человеку в нем дано не стать подонком. Или  он  может  укло-
ниться от направленной в него пули. Или  способен  понять  несовершен-
ство своего мира...
   А мир, осознавший свое несовершенство, рождает следующий.
   И так - до бесконечности.

   Андрей Лазарчук вовсе не собирался становиться Создателем  Несовер-
шенных Миров. Когда он писал "Тепло и свет", "Середину пути" и  другие
притчи, - а это было адски давно, в начале восьмидесятых,  -  он  лишь
выплескивал из себя скопившуюся в душе тягостную  накипь  обыденности.
Она была невероятно мерзка, эта накипь. Она заполняла, топила  в  себе
каждый созданный мир. Она чувствовала себя в своем праве.
   Но в рожденном мире немедленно появлялся человек,  к  которому  эта
мерзость не липла. Рыцарь. Мастер. Творец. Он не  пытался  вступить  в
борьбу с накипью. Он просто был способен ее осознать, увидеть - и  от-
делить от мира. И его мир не то чтобы очищался -  он  чувствовал  себя
чище...
   Невозможно возродить  погибший  в  ядерном  пламени  сказочный  мир
("Тепло и свет"), но можно создать в глубоком подземном убежище искус-
ственное Солнце, которое будет разгораться от любви одного человека  к
другому. Разве для тех, кто остался в живых, мир не  станет  от  этого
хоть немного прекраснее?

   Человек не в силах преодолеть несовершенство  мира.  Провозглашение
этой цели - всегда ложь.  Пусть  прекрасная,  как  Царствие  Небесное,
пусть логичная, как Утопия, пусть научная, как Коммунизм - но  все-та-
ки ложь.