На зеленом фоне молодой листвы белоснежные кроны  цветущих  кизиловых
деревьев мерцали в косых лучах закатного солнца. Лошади близнецов, круп-
ные животные, золотисто-гнедые, под стать шевелюрам своих хозяев, стояли
у коновязи на подъездной аллее, а у ног лошадей -  переругивалась  свора
поджарых нервных гончих, неизменно сопровождавших Стюарта  и  Брента  во
всех их поездках. В некотором отдалении, как оно и подобает аристократу,
возлежал, опустив морду на лапы, пятнистый долматский  дог  и  терпеливо
ждал, когда молодые люди отправятся домой ужинать.
   Близнецы, лошади и гончие были не просто неразлучными товарищами - их
роднили более крепкие узы. Молодые, здоровые, ловкие и  грациозные,  они
были под стать друг другу - одинаково жизнерадостны и беззаботны, и юно-
ши не менее горячи, чем их лошади, - горячи, а подчас и опасны, - но при
всем том кротки и послушны в руках тех, кто знал, как ими управлять.
   И хотя все трое, сидевшие на крыльце,  были  рождены  для  привольной
жизни плантаторов и с пеленок воспитывались в довольстве и  холе,  окру-
женные сонмом слуг, лица их не казались ни безвольными, ни  изнеженными.
В этих мальчиках чувствовались сила и  решительность  сельских  жителей,
привыкших проводить жизнь под открытым небом, не особенно обременяя свои
мозги скучными  книжными  премудростями.  Графство  Клейтон  в  Северной
Джорджии было еще молодо, и жизнь там, на взгляд жителей Чарльстона, Са-
ванны и Огасты, пока что не утратила некоторого налета  грубости.  Более
старые и степенные обитатели Юга смотрели сверху вниз на новопоселенцев,
но здесь, на севере Джорджии, небольшой пробел по части тонкостей  клас-
сического образования не ставился никому в вину, если это искупалось хо-
рошей сноровкой в том, что имело подлинную цену. А цену имело уменье вы-
растить хлопок, хорошо сидеть в седле,  метко  стрелять,  не  ударить  в
грязь  лицом  в  танцах,  галантно  ухаживать  за  дамами  и  оставаться
джентльменом даже во хмелю.
   Все эти качества были в высшей мере присущи близнецам, которые к тому
же широко прославились своей редкой неспособностью усваивать любые  зна-
ния, почерпнутые из книг. Их родителям принадлежало больше денег, больше
лошадей, больше рабов, чем любому другому семейству графства, но по час-
ти грамматики близнецы уступали большинству своих  небогатых  соседей  -
"голодранцев", как называли белых бедняков на Юге.
   Как раз по этой причине Стюарт и Брент  и  бездельничали  в  эти  ап-
рельские послеполуденные часы на крыльце Тары. Их только  что  исключили
из университета Джорджии - четвертого за последние два года  университе-
та, указавшего им на дверь, и их старшие братья, Том и  Бойд,  возврати-
лись домой вместе с ними, не пожелав оставаться в стенах учебного  заве-
дения, где младшие пришлись не ко двору. Стюарт  и  Брент  рассматривали
свое последнее исключение из университета как весьма забавную  шутку,  и
Скарлетт, ни разу за весь год - после окончания  средней  школы,  Фейет-
виллского пансиона для молодых девиц, - не взявшая по своей воле в  руки
книги, тоже находила это довольно забавным.
   - Вам-то, я знаю, ни жарко ни холодно, что вас исключили, да  и  Тому
тоже, - сказала она. - А вот как же Бойд? Ему как будто  ужасно  хочется
стать образованным, а вы вытащили его и из Виргинского, и из  Алабамско-
го, и из Южно-Каролинского университетов, а теперь еще и из университета
Джорджии. Если и дальше так пойдет, ему никогда не удастся ничего закон-
чить.
   - Ну, он прекрасно может изучить право в конторе судьи Пармали в  Фе-
йетвилле, - беспечно отвечал Брент. - К тому же наше исключение  ничего,
в сущности, не меняет. Нам все равно пришлось бы возвратиться домой  еще
до конца семестра.
   - Почему?
   - Так ведь война, глупышка! Война должна начаться со дня на  день,  и
не станем же мы корпеть над книгами, когда другие воюют, как ты  полага-
ешь?
   - Вы оба прекрасно знаете, что никакой войны не  будет,  -  досадливо
отмахнулась Скарлетт. - Все это одни разговоры. Эшли Уилкс  и  его  отец
только на прошлой неделе говорили папе, что наши представители в Вашинг-
тоне придут к этому самому... к обоюдоприемлемому соглашению с  мистером
Линкольном по поводу Конфедерации. Да и вообще янки слишком боятся  нас,
чтобы решиться с нами воевать. Не будет никакой войны, и мне надоело про
нее слушать.
   - Как это не будет войны! - возмущенно воскликнули  близнецы,  словно
открыв бессовестный обман.
   - Да нет же, прелесть моя, война будет непременно, - сказал Стюарт. -
Конечно, янки боятся нас, но после того, как генерал Борегард  выбил  их
позавчера из форта Самтер, им ничего не остается,  как  сражаться,  ведь
иначе их ославят трусами на весь свет. Ну, а Конфедерация...
   Но Скарлетт нетерпеливо прервала его, сделав скучающую гримасу:
   - Если кто-нибудь из вас еще раз произнесет слово "война", я  уйду  в
дом и захлопну дверь перед вашим носом. Это слово нагоняет на меня  тос-
ку... да и еще вот - "отделение от Союза". Папа говорит о войне  с  утра
до ночи, и все, кто бы к нему ни пришел, только  и  делают,  что  вопят:
"форт Самтер, права Штатов, Эйби Линкольн!", и я прямо-таки готова  виз-
жать от скуки! Ну, и мальчики тоже ни о чем больше не говорят, да еще  о
своих драгоценных эскадронах. Этой весной на всех вечерах  царила  такая
тоска, потому что мальчики разучились  говорить  о  чем-либо  другом.  Я
очень рада, что Джорджия не вздумала отделяться до святок, иначе  у  нас
были бы испорчены все рождественские балы. Если я  еще  раз  услышу  про
войну, я уйду в дом.