- О, привет, дорогая. Я звоню только  чтобы  узнать,  что  бы  ты  хотела
получить на Рождество.
   - На Рождество?
   - Ты же хочешь получить сюрприз, дорогая?
   - Нет! - взревела я. - Извини. Я хотела сказать...
   - Может быть, тебе бы хотелось комплект колесиков для твоего кейса?
   - Нет у меня никакого кейса.
   - Почему бы мне не купить для тебя маленький кейс на  колесиках?  Знаешь,
такой, какие бывают у стюардесс.
   - У меня уже есть сумка.
   - О, дорогая, ты не должна  ходить  с  этой  зеленой  холщовой  индийской
тряпкой. Ты похожа на Мери Поппинс, переживающую не лучшие  времена.  Просто
небольшой компактный кейс с выдвижной  ручкой.  Ты  не  представляешь  себе,
сколько всего ты сможешь туда положить. Как бы ты хотела - синий по красному
или красный по синему?
   - Мам. Сейчас восемь тридцать утра. На дворе лето. Очень жарко. Я не хочу
кейс, как у стюардессы.
   - У Джули Эндерби есть такой.  Она  говорит,  что  ничем  другим  она  бы
пользоваться не стала.
   - Кто такая Джули Эндерби?
   - Ну ты знаешь Джули, дорогая! Дочь Мейвис Эндерби.  Джули!  Та,  которая
получила эту крутую работу в "Артур Андерсен"...
   - Мам...
   - Она всегда берет его в поездки...
   - Я не хочу маленький кейс на колесиках.
   - Вот что я тебе скажу. Почему бы Джеми, папе и мне  не  скинуться  и  не
купить тебе приличный новый большой кейс и комплект колесиков?
   Я в изнеможении отвела трубку  от  уха,  ломая  голову  над  тем,  откуда
взялось это миссионерское багажно-рождественско-подарочное рвение.  Когда  я
вернула трубку к уху, мама говорила:
   - ...в самом деле, ты можешь поместить их рядом с отделением, где у  тебя
будут лежать бутылочки с пеной для ванны и подобные вещи. А еще я подумывала
о тележке для походов по магазинам.
   - А есть ли что-нибудь такое, что ты хотела бы получить на Рождество? - в
отчаянии поинтересовалась я, щурясь от ослепительного летнего солнца.
   - Нет-нет, - беззаботно ответила мама. - У меня есть все, что мне  нужно.
Послушай, дорогая, - она вдруг понизила голос, - ты же придешь к  Джеффри  и
Юне на их Новогодний Фуршет с Карри из Индейки, правда?
   - Ох. На самом деле, я... - Я дико запаниковала. Что бы такое  придумать?
- Возможно, мне придется работать в Новый год.
   - Это не важно. Ты можешь подъехать и после работы. О, я не сказала?  Там
будут Малькольм и Элейн Дарси, и они приведут с собой Марка. Помнишь  Марка,
дорогая? Он один из этих  первоклассных  адвокатов.  Куча  денег.  Разведен.
Раньше восьми они не начнут.
   О, боже. Только не еще один странно одетый  и  нудный  любитель  оперы  с
прилизанными волосами и тоскливым прямым пробором.
   - Мам, я же говорила тебе. Не нужно сводить меня с...
   - Соглашайся, дорогая. Юна и Джеффри  устраивали  новогодний  фуршет  еще
когда ты бегала по лужайке голышом! Конечно же, ты придешь. И у  тебя  будет
возможность воспользоваться новым кейсом.
   23:45. Уф-ф-ф. Первый день нового года был днем  ужаса.  Просто  не  могу
поверить, что я снова  начинаю  год  в  односпальной  кровати  в  доме  моих
родителей. В моем возрасте это слишком унизительно.  Интересно,  учуют  они,
если я покурю в окно? Я весь день пряталась  дома  в  надежде,  что  пройдет
похмелье, в конце концов сдалась и отправилась на Фуршет с Карри из  Индейки
слишком поздно. Когда добралась до дома Олконбери и нажала на кнопку звонка,
исполнившего целиком мелодию городских  курантов,  я  все  еще  пребывала  в
собственном странном мире - тошнота, отвратительная  головная  боль,  кислый
привкус во рту. Вдобавок, я еще не отошла от ярости, охватившей  меня  после
того, как я нечаянно свернула на  Шестую  магистраль  вместо  Первой  и  мне
пришлось проехать чуть ли не до самого Бирмингема, пока я нашла  место,  где
можно было развернуться. Это так взбесило меня, что я вдавила в  пол  педаль
газа, дав волю собственным чувствам, что  очень  опасно.  Теперь  я  покорно
смотрела,  как  фигура  Юны  Олконбери  в  костюме-двойке  цвета  фуксии   -
интригующе  деформированная  волнистым  стеклом,  вставленным  в  дверь,   -
устремилась ко мне.
   - Бриджит! А мы уже думали, что ты не приедешь! С Новым годом! Мы как раз
собирались начинать без тебя.
   Мне показалось, что она ухитрилась поцеловать меня, снять с меня  пальто,
повесить его на лестничные перила, стереть помаду с моей щеки и  вызвать  во
мне невероятное чувство вины - и все одним движением, пока я, ища поддержки,
прислонилась к покрытой орнаментом полке.
   - Прошу прощения. Я заблудилась.
   - Заблудилась? Господи! Ну что с тобой делать? Давай же, заходи!
   Она провела меня через двери с матовыми стеклами в гостиную и объявила:
   - Слушайте все, она заблудилась!
   - Бриджит! С Новым годом! - воскликнул Джеффри Олконбери, одетый в желтый
свитер в ромбах. Он шутливо сделал шажок, изображая Боба Хоупа, и сжал  меня
в таких крепких объятиях, что, находись мы в общественном месте,  кто-нибудь
немедленно вызвал бы полицию.
   - Ух-х-х, - произнес он, начиная багроветь и подтягивая брюки. -  Где  ты
сбилась с пути?
   - На Девятнадцатой, но там был знак объезда...
   - На Девятнадцатой!  Юна,  она  сбилась  на  Девятнадцатой  развязке!  Ты
добавила себе лишний час на дорогу еще до  того,  как  отправилась  в  путь!
Давай, выпей что-нибудь. Ну, как продвигаются дела на любовном фронте?
   О, боже. Почему женатые люди не могут понять,  что  уже  давно  невежливо
задавать подобный вопрос? Мы же не бросаемся к ним  и  не  орем:  "Как  ваша
семейная жизнь? Все еще занимаетесь сексом вместе?" Всякому  известно,  что,
когда  тебе  за  тридцать,  ты  уже   не   такая   счастливая,   веселая   и
легкомысленная, какой была в двадцать  два,  и  что  честный  ответ,  скорее
всего, будет такой: "На самом деле,  прошлой  ночью  мой  женатый  любовник,
который, как оказалось, носит подтяжки  и  милый  свитерок  с  горлышком  из
ангорской шерсти, сообщил мне,  что  он  голубой  (или  сексуальный  маньяк,
наркоман, моральный импотент) и отлупил меня  фаллоимитатором",  И  реакция:
"Здорово, спасибо".