- "Ответный удар", да, точно, Сьюзен Фельюди, - победно объявила  я.  Ха!
Если уж совсем начистоту, я не читала эту книгу как таковую, но у меня такое
чувство, будто я ее читала, так как Шерон очень долго  ее  проповедовала.  В
любом случае, это совершенно безопасный  вариант:  невозможно,  чтобы  такой
ханжа в джемпере с ромбами читал пятисотст-раничный феминистский трактат.
   - Ах, в самом деле? - оживился он. - Я прочитал его, как только он вышел.
Вы  не  находите,  что   там   довольно   много   предвзятой   односторонней
аргументации?
   - Ну-у-у, не то чтобы  слишком  много...  -  перепугалась  я,  мучительно
соображая, как бы сменить  тему  разговора.  -  Вы  встречали  Новый  год  с
родителями?
   - Да, - быстро ответил он. - А вы тоже?
   - Да. Нет. Я была вчера на вечеринке в Лондоне. Легкое  похмелье,  знаете
ли, - я нервно болтала, чтобы Юна и мама не подумали, что совсем  уж  никуда
не гожусь в смысле общения с мужчинами и не могу занять беседой  даже  Марка
Дарси. - Но я думаю, что планы на новый год чисто технически вряд  ли  могут
воплощаться в жизнь в первый же день года, вы согласны? Поскольку...  потому
что этот день - продолжение кануна Нового  года,  курильщики  уже  в  списке
курящих, и они не могут резко бросить курить при бое часов,  ведь  у  них  в
организме столько никотина. И потом, садиться на диету в первый день года  -
это не очень хорошая идея, потому что вы не  можете  есть  рационально,  вам
надо свободно поглощать все, что необходимо, в любое время, чтобы  облегчить
похмелье. Думаю, было  бы  гораздо  более  разумно,  если  бы  все  начинали
воплощать свои планы в жизнь второго января.
   - Может быть, вам стоит что-нибудь поесть, -  пролепетал  Марк,  а  затем
неожиданно ринулся к столу, оставив меня одну возле  книжной  полки,  причем
все уставились на меня и думали: "Так вот почему  Бриджит  не  замужем.  Она
отталкивает мужчин".
   Хуже всего было то, что Юна Олконбери и мама не могли  оставить  все  как
есть. Они вынуждали меня гулять по всей гостиной с подносами,  заставленными
корнишонами и сливочным шерри, в отчаянных попытках добиться, чтобы я  снова
попалась Марку Дарси на пути.  Под  конец  они  настолько  ополоумели  из-за
крушения своих надежд, что, как только я со своими корнишонами  оказалась  в
четырех футах от  него,  Юна  прыгнула  к  нам  через  всю  комнату,  словно
чемпион-легкоатлет, и завопила:
   - Марк, прежде чем уходить, ты должен взять у Бриджит ее телефон, а когда
будете в Лондоне, вы сможете связаться друг с другом!
   Я  густо  покраснела  и  ничего  не  могла  с  этим  поделать.  Я   прямо
чувствовала, как кровь приливает к лицу. Теперь Марк будет думать, что это я
ее подговорила.
   - Уверен, что жизнь Бриджит в Лондоне и  так  уже  достаточно  наполнена,
миссис Олконбери, - заметил он.
   Хм-м-м. Не то чтобы я хотела давать ему свой номер или вообще что-нибудь.
Но я не хотела, чтобы он всем вокруг недвусмысленно дал понять, что не хочет
брать его. Взглянув вниз, я увидела, что на  нем  белые  носки  с  рисунком,
основной темой которого служили желтые пчелки.
   - Может быть, я соблазню вас огурчиком? ? предложила я,  желая  показать,
что истинная причина моего приближения была основана на корнишонах  и  никак
не связана с телефонными номерами.
   - Нет, спасибо, - отказался он, посматривая на меня как-то тревожно.
   - Уверены? Может быть, фаршированные оливки? - продолжала настаивать я.
   - Нет, в самом деле.
   - Маринованный лук в фольге? - уговаривала я. - Свекольный кубик?
   - Спасибо, - сдался Марк, в отчаянии взяв оливку.
   - Надеюсь, это вам понравится, - торжествовала я.
   В конце вечера  я  заметила,  как  его  мать  и  Юна  что-то  горячо  ему
доказывают, а затем они проконвоировали Марка ко мне  и  стояли  у  него  за
спиной, пока он натянуто говорил: "Вам  нужна  машина,  чтобы  добраться  до
Лондона? Я остаюсь здесь, но могу вызвать свою машину, она вас отвезет".
   - Как это, сама? - удивилась я. Он заморгал.
   - Господи! Марк ездит на машине компании, у него водитель, глупенькая,  -
объяснила Юна.
   - Спасибо, очень мило с вашей стороны, поблагодарила я. - Но я  собираюсь
ехать утром, на одном из своих поездов.
   2:00. Ах, ну почему я  такая  непривлекательная?  Почему?  Даже  мужчина,
который носит носки с пчелками, и тот считает меня ужасной.  Ненавижу  Новый
год. Ненавижу всех. Кроме Даниела Кливера.  Хорошо  еще,  что  у  меня  есть
огромная плитка шоколада из набора  "Кэдбери"  (она  осталась  на  туалетном
столике с Рождества), а еще -  занимательная  миниатюрная  баночка  джина  с
тоником. Собираюсь все это поглотить и выкурить сигарету.

***

   3 января, вторник
   130 фунтов (ужасающе: скатываюсь к ожирению -  почему?  почему?),  порций
алкоголя - 6 (отлично), сигарет - 23 (оч. хор.), калорий - 2472.
   9:00. У-ф-ф. Не могу  смириться  с  мыслью,  что  надо  идти  на  работу.
Единственное, что делает ее более выносимой, - я  снова  увижу  Даниела.  Но
даже это неосмотрительно, поскольку я толста, у меня на подбородке  прыщ,  и
все, чего мне хочется, - это сидеть в подушках, кушать  шоколад  и  смотреть
рождественские  программы.  По-моему,  это  не  правильно  и  несправедливо:
Рождество, с его совершенно не поддающимися контролю финансовыми  проблемами
и эмоциональными стрессами, сначала навязывают вам против всякой вашей воли,
а затем грубо отнимают как раз в тот момент, когда вы уже начинаете  к  нему
привыкать. Я и впрямь уже начала  получать  удовольствие  от  ощущения,  что
повседневный рабочий процесс приостановлен и нормальное мое состояние -  это
лежать в постели сколько хочется,  совать  в  рот  все  что  душе  угодно  и
употреблять алкоголь в любое время, когда бы он случайно ни попался на  моем
пути, даже утром. И вдруг сейчас нам всем  предлагается  резко  подтянуться,
как будто мы тощие молодые борзые.