Хотя можно было бы поехать жить к Жоре...
 
   Однажды мы ходили гулять в Петропавловскую крепость и видели там мор-
жа. Во льду была лунка и он туда окунался. Я подошел и посмотрел. Он был
совсем не похож на Жору, но я с гордостью подумал: "Вот, Жора может  так
же".
 
   Иногда мама на меня сердилась, когда я к ней приставал. И тогда я ду-
мал, что мама у меня такая недобрая.
 
   Еще я любил Сережу. Он жил очень далеко от нас, на Дальнем Востоке, и
приехал только один раз. На нем была военная форма с погонами,  но  мама
сказала мне, что он не военный. Все равно я представлял себе, что у меня
есть пистолет и меня послали во вражескую  страну.  Мне  угрожает  опас-
ность, но у меня есть пистолет. Пистолет у меня действительно был:  чер-
ный, двухствольный, с присосками. Однажды я проснулся  ночью  и  увидел,
что они смотрят телевизор, приглушив звук, чтобы не  разбудить  меня.  Я
бесшумно перевернулся на живот и незаметно просунул руку в картонную ко-
робку с игрушками, стоявшую рядом с моей кроватью. Когда пистолет, заря-
женный двумя присосками, был у меня в руке под одеялом, я сел на кровати
и выстрелил им в спину.
 
   Мы гуляли с Сережей, он разговаривал с мамой, потом мы остановились и
стали прощаться. Он обещал приехать, но не приехал. Но когда мы с  мамой
ездили на Дальний Восток, я его там видел.
 
   Каждое лето мы жили на даче под Зеленогорском. По дороге на  дачу  от
автобусной остановки была дача Райкина. Его там видели. А в лесу  видели
змею.
 
   Мама стала дружить с водителем автобуса. Он приходил к нам на дачу, а
однажды приехал на автобусе. Мне он тоже нравился: у него был  зеленова-
тый пиджак, от него пахло бензином. Но бабушка сказала маме, что все во-
дители пьют. Мама расстроилась. Я тоже, потому что не знал этого.  Я  не
помню, как звали водителя.
 
   Бабушка вообще не любила водителей, особенно такси, они иногда не да-
вали сдачи.
 
   Когда лето кончилось, мы поехали с дачи. На сиденье перед нами  сидел
мамин водитель, а автобус вел другой. Он все время смотрел в окно и улы-
бался. Была хорошая погода.
 
   Наконец, приехал папа. Он сразу повел нас в мороженицу,  а  потом  мы
стали ходить в парк и заниматься спортом. На нас были тренировочные кос-
тюмы. Мы брали с собой веревку и мяч. Через веревку я прыгал в высоту, а
потом мы натягивали ее между деревьями и играли в мяч.
 
   Потом папа женился на моей маме, а мне сделал из дерева наган. С  ба-
рабаном, как настоящий (мой пистолет был совсем не похож на настоящий  -
двухствольных пистолетов не бывает.)
 
                         Сказка 
 
   Полз раз по лесу змей-ползун. А навстречу  ему  медведь-топтун.  Змей
шипеть. Медведь рычать. "Затопчу-у!"- рычит. "Ужа-алю!"- шипит.  Пошипе-
ли-порычали да разошлись-расползлись.
 
   Ползет змей дальше. Пол леса прополз - впоперек ему текун-река.  Змей
шипеть. Река бурлить. "Потоплю-у!"бурлит. "Ужа-алю!"- шипит. А текун-ре-
ка извиваясь да издеваясь:"Жа-аль, пожа-алуста!"
 
   А медведь-топтун идет по лесу, успокоиться не может. "Иду-у!"- ревет.
Топтал-топтал - впоперек ему река-текун. "Теку-у!"-  бурлит.  А  медведь
как заревет:"Иду-у-у!"- и прямо к реке. Бултых - и захлебнул.
 
   А змей-ползун как ужалил, так вода в реке ядовита. Медведь  хлёб-хлёб
- и того.
 
   А змей ползун жалил-жалил реку, пока не потоп.
 
   А лес шумит:"Стою-у!"
 
   Река бурлит:"Теку-у!"
 
   Лес-стоюн да река-текун смотрятся друг на друга.
 
   Сергей Дацюк
 
      ЭТИКА ЛЮБВИ 
 
   Любовь вламывается в нашу жизнь всегда некстати. Никто ее  не  хочет,
никто ее не ждет. Все смиряются с ней, потому что не умеют прогнать.  Ее
желают удержать, пытаются нежить и романтизировать любимого, желают воз-
высить и удержать объект любви поближе. Тем самым рано или поздно надое-
дают себе и другому любовью, потерпают от  высокомерия  или  надменности
ими же возвышенной любви и упраздняют ее. Они все еще продолжают  играть
в любовь, но инерция сохраняется недолго, ложь вскрывается так же неожи-
данно, любовь гибнет, а все попытки сохранить ее заканчиваются  тупиком.
Затем жалеют о своей глупости невероятно и ждут следующего раза.  Любовь
же нужно гнать и презирать, любимого унижать и относиться к нему  цинич-
но.
 
   Я знаю только одну большую ложь - ложь большой  долгой  и  счастливой
любви. Этого не бывает ни у кого и никогда  иначе,  чем  ценой  взаимной
деградации до уровня безразличия настолько, чтобы никого  иного  уже  не
хотелось. Тогда говорят: смотрите, они до сих пор живут  вместе,  потому
что любят друг друга. Чушь! Они уже давно не способны любить, их  соеди-
няет равнодушие и нежелание что-либо менять.
 
   Любовь это что-то неуловимое, остающееся после грязи и разлук,  после
цинизма и потребительского отношения друг к другу, сохраняемое немногими
знающими людьми, которые умеют не надоесть, не травмировать  друг  друга
своей любовью, которые умеют смеяться над  своей  любовью,  восторгаться
чем-то примитивным и находить интересное в банальном, относиться друг  к
другу без всякого увлечения, иногда даже пошло, но понимая, что это пош-
лость, и умея прощать друг другу эту пошлость. Пошлость в другом начина-
ют ставить на вид только тогда, когда любви уже нет. Любовь же  понимает
и приемлет все. Нет ничего, что бы она отвергала. Отвергнутое накаплива-
ется и губит любовь.