Антон Семенович Макаренко

ВОСЬМИТОМНИК
т. 3
М. 1983.

                  П Е Д А Г О Г И Ч Е С К А Я   П О Э М А

                                  С преданностью и любовью
                                  нашему шефу, другу и учителю
                                  М а к с и м у   Г о р ь к о м у


                               ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

                      1. Разговор с завгубнаробразом

   В сентябре 1920 года заведующий губнаробразом#1 вызвал меня к себе и
сказал:
   - Вот что, брат, я слышал, ты там ругаешься сильно... вот что твоей
трудовой школе#2 дали это самое... губсовнархоз...
   - Да как же не ругаться? Тут не только заругаешься - взвоешь: какая там
трудовая школа? Накурено, грязно! Разве это похоже на школу?
   - Да... Для тебя бы это самое: построить новое здание, новые парты
поставить, ты бы тогда занимался. Нев зданиях, брат, едло, важно нового
человека воспитать, а вы, педагоги, саботируете все: здание не такое, и
столы не такие. Нету у вас этого самого вот... огня, знаешь, такого -
революционного. Штаны у вас навыпуск!
   - У меня как раз не навыпуск.
   - Ну, у тебя не навыпуск... Интеллигенты паршивые!.. Вот ищу, ищу, тут
такое дело большое: босяков этих самых развелось, мальчишек - по улице
пройти нельзя, и по квартирам лазят. Мне говорят: это ваше дело,
наробразовское... Ну?
   - А что - "ну"?
   - Да вот это самое: никто не хочет, кому ни говорю - руками и ногами,
зарежут, говорят. Вам бы это кабинетик, книжечки... Очки вон надел...
   Я рассмеялся:
   - Смотрите, уже и очки помешали!
   - Я ж и говорю, вам бы все читать, а если вам живого человека дают, так
вы, это самое, зарежет меня живой человек. Интеллигенты!
   Завгубнаробразом сердито покалывал меня маленькими черными глазами и
из-под ницшевских усов изрыгал хулу на всю нашу педагогическую братию. Но
ведь он был неправ, этот завгубнаробразом.
   - Вот послушайте меня...
   - Ну, что "послушайте"? Ну, что ты можешь такого сказать? Скажешь: вот
если бы это самое... как в Америке! Я недавно по этому случаю книжонку
прочитал, - подсунули. Реформаторы... или как там, стой! Ага!
Реформаториумы#3. Ну, так этого у нас еще нет.

ПРИМЕЧАНИЕ 3 с.499. Реформаториумы - учреждения для
перевоспитания несовершеннолетних правонарушителей в некоторых
кап странах; детские тюрьмы.

   - Нет, вы послушайте меня.
   - Ну, слушаю.
   - Ведь и до революции с этими босяками справлялись. Были колонии
малолетних преступников...
   - Это не то, знаешь... До революции это не то.
   - Правильно. Значит, нужно нового человека по-новому делать.
   - По-новому, это ты верно.
   - А никто не знает - как.
   - И ты не знаешь?
   - И я не знаю.
   - А вот у меня это самое... есть такие в губнаробразе, которые знают...
   - А за дело браться не хотят.
   - Не хотят, сволочи, это ты верно.
   - А если я возьмусь, так они меня со света сживут. Что бы я ни сделал,
они скажут: не так.
   - Скажут стервы, это ты верно.
   - А вы им поверите, а не мне.
   - Не поверю им, скажу: было б самим браться!
   - Ну а если я и в самом деле напутаю?
   Завгубнаробразом стукнул кулаком по столу:
   - Да что ты мне: напутаю, напутаю! Ну, и напутаешь! Чего ты от меня
хочешь? Что я не понимаю, что ли? Путай, а нужно дело делать. Там будет
видно. Самое главное, это самое... не какая-нибудь там колония малолетних
преступников, а, понимаешь, социальное воспитание... Нам нужен такой
человек вот... наш человек! Ты его сделай. Все равно, всем учиться нужно.
И ты будешь учиться. Это хорошо, что ты в глаза сказал: не знаю. Ну и
хорошо.
   - А место есть? Здания все-таки нужны.
   - Есть, брат. Шикарное место. Как раз там и была колония малолетних
преступников. Недалеко - верст шесть. Хорошо там: лес, поле, коров
разведешь...
   - А люди?
   - А людей я тебе сейчас из кармана выну. Может, тебе еще и автомобиль
дать?
   - Деньги?..
   - Деньги есть. Вот получи.
   Он из ящика стола достал пачку.
   - Сто пятьдесят миллионов. Это тебе на всякую организацию. ремонт там,
мебелишка какая нужна...
   - И на коров?
   - С коровами подождешь, там стекол нет. А на год смету составишь.
   - Неловко так, посмотреть бы не мешало раньше.
   - Я уже смотрел... что ж, ты лучше меня увидишь? Поезжай - и все.
   - Ну, добре, - сказал я с облегчением, потому что в тот момент ничего
страшнее комнат губсовнархоза для меня не было.
   - Вот это молодец! - сказал завгубнаробразом. - Действуй! Дело святое!


                2. Бесславное начало колонии имени Горького

   В шести километрах от Полтавы на песчаных холмах - гектаров двести
соснового леса, а по краю леса - большак на харьков, скучно поблескивающий
чистеньким былужником.

   В лесу поляна, гектаров в сорок. В одном из ее углов поставлено пять
геометрически правильных кирпичных коробок, составляющих все вместе
правильный четырехугольник. Это и есть новая колония для правонарушителей.
   Песчаная площадка двора спускается в широкую лесную прогалину, к
камышам небольшого озера, на другом берегу которого плетни и хаты
кулацкого хутора. Далеко за хутором нарисован не небе ряд старых берез,
еще две-три соломенные крыши. Вот и все.
   До революции здесь была колония малолетних преступников. В 1917 году
она разбежалась, оставив после себя очень мало педагогических следов. Судя
по этим следам, сохранившимся в истрепанных журналах-дневниках, главными
педагогами в колонии были дядьки, вероятно, отставные унтер-офицеры, на
обязанности которых было следить за каждым шагом воспитанников как во
время работы, так и во время отдыха, а ночью спать рядом с ними, в
соседней комнате. По рассказам соседей-крестьян можно было судить, что
педагогика дядек не отличалась особой сложностью. Внешним ее выражением
был такой простой снаряд, как палка.