Богумил Ржига.
   Повести

   Адам и Отька.
   Поездка Гонзика в деревню.
   О самолетике "Стриже".


   Богумил Ржига. Адам и Отька.
   Рисунки Г. Валька.

   1
   Вот она, табличка у звонка - Владимир Сук. Это - дядя.  Но  Адам  ещ„  не
решается позвонить. И Отка тоже. Нельзя  сказать,  что  они  боятся,  просто
осторожничают. И  весь  вид  их  выражает  напряж„нность.  Вот  они  отходят
подальше от ж„лтого дома и оглядывают его, весь  целиком,  до  самой  крыши.
Ничего себе дом, четыре этажа, и слева точно такой же, и справа тоже. А  над
ними кусочек неба. Неужели здесь хватает такого кусочка,  чтобы  туда  вошло
вс„? Солнце, и облака, и грозы, и туман, и дождь? Да и как вообще здесь люди
узнают, когда собирается дождь?
   Адам и Отка Краловы приехали в Прагу из дальней деревеньки в Полабье. Как
называется эта деревенька? Выкань. Ну  все  же  е„  знают.  Шоссе  с  ч„рным
асфальтом, несколько домиков с одной и другой стороны, садики и совсем рядом
лес. А дальше тянутся поля, их видать отовсюду. В Адаме и Отке живут  солнце
и ветер, запах дождя и шум леса. Они умеют собирать дрова,  топить,  нянчить
восьмимесячного братишку Яхима, качать воду, ездить на велосипеде,  могут  и
корм задать  курам,  и  побегать  за  собакой,  покормить  кроликов,  быстро
перелезть через забор, забраться на дерево и как  следует  подраться,  когда
есть с кем. Здесь, в Праге, они чувствуют себя как за границей.
   Надо, конечно, позвонить. Пусть т„тя догадается, что они  уже  у  дверей,
она ведь знает, что они должны приехать. Сегодня или завтра, послезавтра или
вчера. Когда точно, т„тя не знает, и никак уж ей  невдом„к,  что  они  стоят
прямо у дверей. Конечно,  приехали  они  без  Яхимки,  братишку  оставили  в
Выкане. Пока  не  вернутся  родители,  о  н„м  позаботится  пани  Свободова,
соседка, которая жив„т напротив.
   Адам уже протягивает руку к звонку, но Отка ударяет по  ней.  Ей  хочется
знать, хорошо ли она выглядит. Выкань  -  это  Выкань,  деревня.  Там  можно
выглядеть как угодно. А Прага - это город. В Праге  надо  выглядеть  хорошо,
производить впечатление.
   - Я не грязная?
   -  Нет,  -  отвечает  Адам,  заботливо  оглядывая  коротенькое   платьице
сестрички.
   - Можно дать мне все восемь?
   - Да около того.
   - И на школьницу похожа?
   - Это уж наверняка.
   - Даже можно подумать, что я читать умею?
   - Никто не поверит, что не умеешь.
   - Ну, тогда ладно, - сме„тся Отка.
   - Ты что сме„шься?
   - Да просто так. Радуюсь.
   - Чему?
   - Да, наверно, что я девчонка.
   Адам вертит головой. Правда,  здесь  нет  ничего  удивительного.  В  Отке
словно живут сразу две или три девчонки. Вы только гляньте на не„,  с  каким
невинным видом она улыбается, как щурит глазки, подмигивает, сме„тся, вертит
головой на месте не постоит ни минуты, вся в движении. Наверняка думает, что
в Праге всякий обратит на не„ внимание.
   - Ну чего ж не звонишь?
   - Видишь, уж поднял руку, - отвечает Адам.
   Он звонит раз, другой.
   Дети смотрят поочер„дно то на двери, то на ближайшие окна,  но  ничто  не
шелохн„тся.  И  ни  единого  звука.  Их   дяди,   Владимира   Сука,   пилота
чехословацких аэролиний, нет дома. И его жены, Яны Суковой, кондуктора, тоже
нет дома. Живут они вдво„м, без детей. - значит, таким образом, дома  сейчас
ни души. И Отка с Адамом в квартиру попасть не могут.
   Но деревенских ребятишек этим не испугаешь.
   Они садятся на каменную ступеньку и ждут. По улице ездят трамваи,  мчатся
автомашины, сплошным потоком спешат люди, и никто не удивляется, почему дети
сидят на ступеньке. Прохожие только глянут на детей и идут себе  дальше.  Но
около  них  останавливается  тщедушный  п„сик  на  тонких  лапках  и   жадно
обнюхивает их сандалии.
   - Это что, собака настоящая? - спрашивает Отка.
   - А ты разве не видишь?
   - Ну как же на таких лапках он может пробегать целый день?
   - Ему можно и полежать.
   - А тогда он зимой зам„рзнет.
   - Отка, не болтай попусту.
   - Я только спрашиваю: в Праге  собаки  настоящие?  -  продолжает  Отка  и
направляется сама звонить в квартиру: может, ей больше повез„т.
   Она звонит раз, другой, третий...
   А Адам, тот не трогается с места. Вс„ равно не откроют. Суковых нет дома.
Но где они могут быть?
   2
   Дети смотрят на проходящие мимо трамваи, и им вдруг  приходит  в  голову,
что на каком-нибудь из них они могли бы заметить т„тю Яну. Но им  не  вез„т,
не вез„т настолько, что могло бы наконец и повезти.
   До каких же нор им ждать? Ведь так может продолжаться и до самого вечера?
Нет, лучше они сядут в трамвай 22 номер и поищут свою т„тю Яну, которая  там
прода„т билеты. Они е„, конечно, сразу узнают. Она высокая, худая  и  похожа
на их отца. Да и что странного, что т„тя Яна на него похожа? Ведь она же его
родная сестра. Только глаза у не„ построже. И говорит  она  погромче,  чтобы
все е„ слышали.
   Только в трамвае прода„т билеты не их т„тя, а совсем другая  женщина.  На
их  т„тку  она  вовсе  не  похожа.  Маленькая,  кругленькая,  и  сме„тся  не
переставая.
   Трамвай приехал на конечную остановку, на Белой горе. И все вышли. Адам с
Откой направились на трамвайную станцию. Под крышу.
   Люди всегда ожидают трамвай под этой крышей, когда ид„т дождь.  Теперь  у
детей настроение немножко получше, мир кажется им  здесь  попросторнее.  Над
ними вес„лое августовское солнце, за круглыми луковицами небольшого  кост„ла
виднеется лес. Адам клад„т свой чемоданчик на скамейку и  быстро  оглядывает
все 22-е номера, которые теперь подъезжают один за другим. В  любом  из  них
может быть т„тя Яна. Но Адам е„ так и не видит. А ведь он парень не промах.