Анатолий Рыбаков.
    Дети Арбата

   -----------------------------------------------------------------------
   Журнал "Дружба народов", 1987, NN 4-6.
   OCR & spellcheck by HarryFan, 5 April 2001.
   -----------------------------------------------------------------------


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


1

   Самый большой дом на Арбате - между Никольским и  Денежным  переулками,
теперь  они  называются  Плотников   переулок   и   улица   Веснина.   Три
восьмиэтажных корпуса тесно стоят один за другим,  фасад  первого  выложен
белой глазурованной плиткой. Висят таблички: "Ажурная строчка",  "Отучение
от заикания",  "Венерические  и  мочеполовые  болезни"...  Низкие  арочные
проезды, обитые по углам листовым железом, соединяют два  глубоких  темных
двора.
   Саша Панкратов вышел из дома и повернул налево - к Смоленской  площади.
У кино "Арбатский Арс" уже прохаживались парами девочки, арбатские девочки
и  дорогомиловские,  и  девочки  с  Плющихи,  воротники  пальто   небрежно
приподняты, накрашены губы, загнуты  ресницы,  глаза  выжидающие,  на  шее
цветная  косынка  -  осенний  арбатский  шик.  Кончился  сеанс,   зрителей
выпускали через двор, толпа выдавливалась на улицу через узкие ворота, где
к тому же весело толкалась стайка подростков  -  извечные  владельцы  этих
мест.
   Арбат кончал свой день.  По  мостовой,  заасфальтированной  в  проезжей
части, но еще булыжной между трамвайными путями,  катили,  обгоняя  старые
пролетки, первые советские автомобили "ГАЗ" и "АМО". Трамваи  выходили  из
парка с одним, а то и двумя  прицепными  вагонами  -  безнадежная  попытка
удовлетворить  транспортные  нужды  великого  города.  А  под  землей  уже
прокладывали первую очередь метро, и  на  Смоленской  площади  над  шахтой
торчала деревянная вышка.
   Катя ждала Сашу на Девичьем поле, у клуба  завода  "Каучук",  скуластая
сероглазая степная девчонка в свитере из толстой  деревенской  шерсти.  От
нее попахивало вином.
   - Выпили с девчатами красного. А тебе праздника нет?
   - Какой праздник?
   - Какой... Покров.
   - А...
   - Вот тебе и "а"...
   - Куда пойдем?
   - Куда... К подруге.
   - Что взять?
   - Закуска там есть. Купи водки.
   По Большому Саввинскому переулку, мимо старых  рабочих  казарм,  откуда
слышались пьяные голоса, нестройное пение,  звуки  гармоники  и  патефона,
потом  по  узкому  проходу  между  деревянными  фабричными  заборами   они
спустились на набережную. Слева - широкие окна фабрик Свердлова и Ливерса,
справа  -  Москва-река,  впереди  -  стены   Новодевичьего   монастыря   и
металлические переплеты моста Окружной железной дороги, за ними  болота  и
дуга, Кочки и Лужники...
   - Ты куда меня ведешь? - спросил Саша.
   - Куда, куда... Иди, нищему деревня не крюк.
   Он обнял ее за плечи, она попыталась сбросить его руку.
   - Потерпишь.
   Саша еще крепче сжал ее плечо.
   - Не бунтуй.
   Четырехэтажный неоштукатуренный дом стоял  на  отшибе.  Они  прошли  по
длинному коридору, слабо освещенному, с бесчисленными дверьми по сторонам.
Перед последней дверью Катя сказала:
   - У Маруси друг... Ты ничего не спрашивай.
   На диване, лицом к стене, спал мужчина, у окна сидели мальчик и девочка
лет по десяти-одиннадцати, они оглянулись на дверь, поздоровались с Катей.
У кухонного  столика  в  углу  комнаты,  рядом  с  рукомойником,  возилась
маленькая женщина, много старше Кати, с миловидным  добрым  лицом.  Это  и
была Маруся.
   - А мы заждались, думали, не придете, - сказала  она,  вытирая  руки  и
снимая фартук, - думали,  загуляли  где...  Вставайте,  Василий  Петрович,
гости пришли.
   Мужчина  поднялся,  худой,  хмурый,  пригладил  редкие  волосы,  провел
ладонью по  лицу,  сгоняя  сон.  Воротничок  его  рубашки  примялся,  узел
галстука был опущен.
   - Пироги засохли, - Маруся сняла полотенце с лежавших на столе  пирогов
из ржаной муки. - Этот с соей, этот с картошкой, а тот с  капустой.  Тома,
подай тарелки.
   Девочка поставила на стол тарелки. Катя сняла жакет, достала из  буфета
ножи и вилки, сразу стала накрывать на стол, знала, где что лежит,  видно,
бывала тут не раз.
   - В комнате убери! - приказала она Марусе.
   - Заспались после обеда, - оправдывалась та, снимай со стульев  одежду,
- и ребята бумагу нарезали, подбери бумагу, Витя.
   Ползая по полу, мальчик собрал обрезки бумаги.
   Василий Петрович умылся под умывальником, подтянул галстук.
   Маруся отрезала ребятам по куску от каждого пирога и поставила на окно.
   - Ешьте.
   Василий Петрович разлил водку.
   - С праздником!
   - Под столом встретимся! - Катя посмотрела на всех, кроме Саши.  Она  в
первый раз привела его к своим знакомым, пила здесь водку, а  с  ним  пила
только красное вино.
   - Какого черноглазого себе  отхватила!  -  весело  проговорила  Маруся,
кивая на Сашу.
   - Черноглазого и кудрявого, - усмехнулась Катя.
   - В молодости волосы вьются, в  старости  секутся,  -  объявил  Василий
Петрович и снова взялся за бутылку. Теперь он не казался  Саше  хмурым,  в
его разговорчивости было желание поддержать знакомство. И  Маруся  глядела
на них ласково, понимающе.
   Саше было  приятно  Марусино  покровительство,  нравился  этот  дом  на
окраине, песня и гармошка за стеной.