Роберт ТАЙН
   КРАСНАЯ ЖАРА


Глава 1

   Двое офицеров московской милиции, Иван  Данко  и  напарник  его  Юрий
Огарков, покинув холодную заснеженную улицу, вошли в  ветхое  здание  на
Потемкинском проспекте, что в старой части  города.  Некогда  улица  эта
была цветущей и богатой, но позже, за  годы  войны  и  разрухи,  изрядно
подизносилась.  В  доме  расположился  спортзал  -  старый,  небось  еще
дореволюционный, подумал Данко; и припомнился знаменитый лозунг Ленина о
том, что мир нужно переделать огнем и железом.
   А мир огня и железа здесь царил, пожалуй, как в никаком другом месте.
В огромном помещении, среди горячего сырого воздуха, среди пара и запаха
пота, гигантские мускулистые мужчины и женщины равной им -  а  подчас  и
более внушительной - комплекции стонали и кряхтели  в  тяжелой  битве  с
древними спортивными снарядами.
   До дрожи мышц состязались они с массивными железными чушками, толкали
громадные штанги и с грохотом швыряли их обратно на разбитый  деревянный
пол. Казалось, что вся комната  просто  закована  в  металл.  Толстенные
древние трубы, змеясь вдоль стен и опутывая потолок,  с  грохотом  несли
горячую воду и пар, питая допотопные  клепанные  резервуары,  в  которых
тяжеловесные атлеты обоего пола  мокли  в  кипятке,  словно  рептилии  в
болоте.
   "Мир огня и железа", - снова  подумал  Данко.  Стражи  порядка  сдали
одежду дряхлому гардеробщику у входа. Старик даже не глянул на  налитое,
мускулистое тело Данко. Силачи были  здесь  делом  привычным.  Юрий,  не
столь  массивный  и  мускулистый,  как  его  спутник,  повесил  на   шею
полотенце. И хотя он тоже был человеком крепким  и  в  бою  опасным,  но
рядом  с  Данко  и  прочими  населявшими  зал  горообразными  существами
выглядел невзрачно. Когда пара милиционеров вошла  в  спортзал,  древний
бойлер грохотал, словно гром, предсказывающий  великую  бурю.  Щели  его
изрыгали пар. Котельщик, чье говяжьего цвета лицо было перемазано смесью
пота и гари, поднял взгляд от топки и  уставился  на  Юрия  и  Ивана.  В
громадном своем кулачище он  сжимал  металлический  прут  -  как  видно,
кочергу. И угрожающе покачал ею. Ментов он с первого взгляда распознал -
а тут их не любили.
   Но Данко словно и не заметил его.
   - Они тут, - сказал он Юрию. -  Нюх  у  меня  на  них.  Юрий  кивнул.
Переводя взгляд с тела на тело, он выискивал среди  них  Виктора  и  его
головорезов.
   - В парилке?
   Данко кивнул и двинулся к двери в дальнем конце помещения.  Огромная,
нагая,  напоминающая  Атланта  фигура,   высоко   подняв   над   головою
трехсотфунтовую штангу, пыталась удержать ее в  таком  положении.  Когда
Данко поравнялся с ней, фигура  решила  прекратить  борьбу  и  штанга  с
треском рухнула на пол прямо под ноги Данко. Но тот  перешагнул  ее,  не
моргнув и глазом.
   Милиционеры вошли в парилку. Кто-то плеснул  горячую  воду  на  груду
раскаленных  камней,  заполняющих  стоящую  посреди   комнаты   облезлую
жаровню. Густой и влажный пар окутал душное  помещение,  словно  плотная
туча. Сквозь пар Данко различил мужские и женские фигуры,  развалившиеся
на гладких сосновых скамейках.  Они  выжидательно  вглядывались  в  пар,
рассматривая мощные формы  пришельца  с  любопытством,  как  театральные
зрители, ожидающие поднятия занавеса перед первым актом.
   - Легавые, - сказал кто-то, как бы констатируя факт.  Данко  взглянул
на него. Он знал это лицо из материалов о Викторе и его банде.  Николай,
торговец наркотиками, убийца, вор, и вообще хулиган. Да наверно,  еще  и
сводник. Данко с Юрием с удовольствием отправят его,  куда  следует.  Но
это попозже. Сейчас игра покрупнее.
   - Он сказал, что вы из милиции, - произнес другой  голос  из  тумана.
Данко посмотрел туда.  Это  Владимир,  по  кличке  Хиппи.  У  него  было
широкое, почти восточное лицо и плечи такой ширины, что на них, пожалуй,
можно было взгромоздить и автобус. Его густые черные волосы  торчали  во
все стороны. Толстую шею  кольцами  окружали  складки  жира,  наполовину
скрывая под собою серебрянные и золотые цепочки.
   - Я сказал: он говорит, что вы из милиции.
   - Я литейщик, - ответил Данко. - Из Кирова. Хиппи залыбился  во  весь
свой толстогубый рот:
   - Далековато от дома,  -  он  неуклюже  подковылял  к  Данко  и  стал
рассматривать его руку, изучая ее, словно врач. - Только  ручонки-то  не
литейщицкие.
   - Иди на... - рявкнул Данко. Лицо у толстяка потемнело:
   - А мы посмотрим, кто ты такой. Небольшая проверочка, правда ли ты  к
литью-то привычный.
   Сидящие на скамейках подались вперед, вглядываясь сквозь пар.  Сейчас
будет интересно.
   - Николай, - крикнул Хиппи. - А  ну-ка,  подогрей  нашего  дружка  из
Кирова.
   Николай осклабился. Он поднял  железные  щипцы  и  выбрал  в  жаровне
камень, отыскивая  его  со  всей  старательностью  ребенка,  выбирающего
конфетку в коробке. Он держал камешек в щипцах почти  как  лакомство.  И
протянув его Данко, поднес ко все еще вытянутой руке Ивана.
   А тот не отводил взгляда от ухмыляющейся физиономии Владимира.  Данко
понимал, что происходит, и готовился к боли, стремясь  ничем  не  выдать
своих эмоций. Он сосредоточил всю свою ненависть в глазах и не отрываясь
смотрел на  Владимира,  словно  питая  свои  силы  отвращением  к  этому
человеку.